Коли Гнедкова в Новосибирске не оказалось. У Джима в то время жило несколько человек. Дух, неизвестно откуда, но, видимо, опиумный. Внешность у него была настоящего шамана. Андрей Турбина — барабанщик из “Амбы”. Приходил и лидер “Амбы”, огромный курчавый дядя с красивой фамилией Ефремов. Слушали записи редких сибиряков. Например, “Амальгаму”. Этакий едкий вокал. Слушали записи “Дяди Го”, особенно близкой, по составу игроков, команды. Лешу Раждаева мы с Аленой знали и любили, а Женя Чикишев, или Саша-Николаша, как его ласково называли в дружеском кругу, был что-то вроде любимого киногероя. Раждаев еще в Москве рассказывал нам о разных энских и барнаульских чудесах. Например, о Цветкове и последователях, пытавшихся воспитать в себе абсолютное равнодушие. Это напоминало дао, только на энско-советской почве. Леша лаконично выразился на сленге: у нас местность такая — в репу Китаем шибает. Репа, понятно, — голова. Китай, понятно, —─философские труды, кое-как переведенные и напечатанные либо на машинке, либо в советской книжке, изъятой из местной библиотеки. Рассказывал о Гепарде, стороннике активного действия, в противоположность Цветкову. Это что-то вроде дзен. Ничего такого мы с Аленой в Энске не увидели, но атмосфера Лешей была передана верно. Жизнь была бурная. Однажды Алене среди ночи пришлось куда-то идти, переодевшись в чужой плащ. На стене комнаты висел предупреждающий плакат: шприц.
Наблюдала сцену на кухне. Дух и Турбина сидели друг напротив друга и вели довольно странную беседу. Характерные запахи и предметы в воздухе и вокруг. Но тогда я еще не особенно понимала, что происходит.
Над нами подшучивали, и весьма сурово. Так что я уверилась в собственной ни к чему непригодности окончательно. Единственный раз, выпив вина, я разошлась и начала читать лучшие из своих, на то время, стихов. “Единорога”, например.
— Ну ты оттянулась, — услышала в качестве похвалы. Так я реабилитировалась.
А пока мы днем гуляли по Энску и покупали четвертинку ржаного хлеба. За пять копеек.
Однажды я застала Турбину очень аккуратно и даже бережно стригущим ногти. Это заметили и другие. На ядреное высказывание Джима Турбина ответил:
— Я к женщине иду.
Вопрос был исчерпан.
Бацилла солила на кухне щуку. Щука смотрела как живая, колечком свернувшись на дне зеленой кастрюли. Рыбу эту принес кто-то из сердечных друзей.
