Хозяевам звонил Юрий Каргополов, гитарист, по прозвищу Ведьма. Юрий почти все время находился в поездках, а дома почти не бывал. Нам рассказывали о нем что-то фантастическое. О его способности передвигаться едва ли не со скоростью звука.
Одно из любимых занятий новосибирского подполья состояло в том, чтобы, хорошо курнув, сесть за стол и неторопливо пить пиво. При этом обязательно возникала беседа. Надо сказать, темы бесед были патриотичными. Да и было отчего. Рассказывали, что у Яны Дягилевой несколько дней было подавленное состояние после того, как отец рассказал ей, что видел берег, несколько оползший, из которого торчали кости. Человеческие кости.
В другой раз нам поведали об одном из концертов группы “Идея Фикс”. Концерт происходил в каком-то Северном Казахстане, даже сказать страшно, вместе с группой “Мираж”. Басист Антон и Коля Гнедков везли ящик пива. Вслед за ними в лифт вбежала солистка “Миража”, с чемоданом. Какое-то время ехали молча. Потом Антон, длиннющий и плотный человечина, наклонился над несчастной девицей и спросил строго:
— Это вы поете: “Видео, видео”?
Девица крупно сглотнула:
— Да!
Тут лифт приехал на нужный этаж.
— Мелодично, — бросил Антон, выходя. Коля, медвежьей походкой, с тяжелым ящиком, поспешил за Антоном. Двери затворились.
Вшей обнаружили. Источник долго не искали. Так что квартиру закрыли на карантин. Я была в отчаянии: приношу одни несчастья. Мы стали собираться в Москву.
Возвращаться в Москву нам не хотелось. Антон-Питон, басист, предлагал ехать на Алтай. К Женьке Чикишеву, Саше-Николаше. Он же дядя Го.
Чикишев как-то раз выцепил из тусовки возле Энского университета девицу с пронзительным голосом и заставил петь. Так была записана песня “Дядя Го”. Песня для нас с Аленой стала чуть не гимном. Девицей этой, если не врала, была покойница Елена, по прозвищу Багира. Та самая, которая у меня жилетку утащила, оказывается.
Сам Чикишев иногда вербовался погонщиком скота. Особенность этой работы в том, что приходится проделывать пешком многие сотни километров. Рассказывали про одного, что, придя домой, он все шел. И во сне. Пока не пустили по вене реланиум и не сунули в ванную. Потом уснул едва ли не на сутки.
Мы тронулись в обратный путь, автостопом же. Поначалу надеялись вписаться на поезд. Проводники, оба молодые ребята, взяли нас. И тут пришлось платить. Мне — за двух. Один мальчик был симпатичный, белокурый. Другой — совсем из колбасы. Доехали до Омска — роковой город! И тут — проверка. Нас, конечно, высадили.
