– Я зайду на студию, – говорит Макс Аманде, теперь уже по-японски, и бросает взгляд в сторону 501-го. – Проводи нашего… гостя.
– Хорошо, – соглашается та, приподнимается на цыпочки и клюет Макса в щетину. Тот по-прежнему странно смотрит на 501-го, и ему становится не по себе.
Наконец, Макс, обняв Аманду на прощание, сворачивает в переулок и пропадает в темноте. Они остаются вдвоем.
Дождь барабанит по проезжей части, а тротуар, скрытый разросшимися кронами, остался сухим. 501-й снимает капюшон и расстегивает балахон. Редкие капли всё же просачиваются сквозь сплетенные листья и стучат по маске Аманды, поднятой наподобие козырька.
501-й ощущает незнакомый запах. Будто аромат какого-то чудесного пышного цветка. Он кружит голову, словно вот-вот упадешь в благоухающее море. 501-й поворачивается к Аманде, и запах становится сильнее.
– Вы из «Человечества»? – спрашивает 501-й.
От его голоса Аманда вздрагивает, поднимает чуть испуганный взгляд. 501-й осознает, что говорил по-русски. Вздохнув, он повторяет по-японски.
– Я всё равно тебя не понимаю, – отвечает она, растерянно улыбаясь, но после минутного колебания принимается рассказывать: – Макс, – кивок в сторону, – встретил меня в Токио – откликнулся на сообщение о пропаже ребенка. Я думала, что дочь нашлась и он приведет ее, но… Он предложил помощь. Понятия не имею, как он узнал, что у меня больше никого и ничего нет. Меня уволили, выяснив правду о незарегистрированном ребенке, вызывали на допрос в управление и грозились… Макс привел меня сюда, в Светлый Бор, и… всё мне объяснил.
Аманда смотрит прямо в лицо 501-му. В ее глазах больше нет прежней неуверенности. Теперь, насколько понимает Новый, там плещется злость.
Что объяснил ей Макс? 501-й хочет спросить, но что-то его удерживает… Зеленые глаза, полные ненависти и укора. Взгляд вонзается прямо в сердце, процарапывает душу.
Аманда наконец отворачивается и одним движением надвигает маску на лицо. Больше она не говорит ни слова.
Они стоят в лифтовом холле отеля, ждут прибытия кабины. Слышно, как этажом выше сквозь открытое окно косой дождь хлещет по кафелю. Хорошо, что успели дойти – от начавшегося ливня не спасли бы даже разросшиеся кроны.
501-й окидывает помещение взглядом. В ярком желтом свете ламп застыли высокие колонны, бросающие отражение на полированные плиты пола. На плитах же разместились символы, очень похожие на знакомые иероглифы. 501-го накрывает дежавю.
Аманда молча снимает маску, как только открываются двери лифта. Ее серьезное лицо сейчас очень красиво: маленький острый подбородок, прямой нос и большие раскосые глаза – изумрудные, совсем как луч дрона. Странно, но сперва Аманда казалась 501-му совершенно обычной девушкой. А теперь даже чересчур худая фигура выглядит стройной и подтянутой. И ростом она будто бы стала чуть выше, хоть и осталась такой же миниатюрной.
– Что? – спрашивает Аманда, перехватив его взгляд.
501-й вздрагивает и смущенно опускает глаза, затем вовсе отворачивается. Эта девушка кажется ему привлекательной? Но как? Новые не могут испытывать ничего подобного. Это невозможно чисто физиологически…
– Нам на восьмой этаж, – говорит Аманда и неожиданно добавляет: – Как мне тебя называть?
– Как называть? – переспрашивает 501-й.
Она хочет знать его имя? Нужно представиться? Но как? Пятьсот первый?
Он осознает нечто очевидное, что раньше его совсем не тревожило. 501 – это же просто серийный номер, последние три цифры, сухие и безжизненные. Номер очередного изделия ЗПСП. Имя? Его у 501-го никогда не было.
– Знаешь, – начинает Аманда доброжелательно, взгляд ее становится мягче, – я впервые так близко общаюсь с… Новым. Так странно… – Она замолкает, видно побоявшись сказать что-то лишнее, обидное.
Внезапно девушка делает шаг к 501-му, проводит пальцем с ровным розовым ногтем по серебристому номеру на комбинезоне, который выглядывает из-под расстегнутого балахона. Сдвигает серую ткань, мешающую полностью увидеть длинный код. И наконец останавливается на последних трех цифрах.
– Sol, – читает она с улыбкой. – Тебя зовут Сол.
Автоматические жалюзи с тихим шелестом раскрываются, в комнату один за другим врываются солнечные лучи. Они падают ему на лицо, теплые, щекочущие. 501-й приоткрывает глаза. Тени в углах растворяются; очерчиваются линии полок, заполненных книгами; мелкие соринки коллоидной взвесью витают в свежем воздухе.
Стеклянная панель на стене перед ним украшена шевелящимися цветами. Красные бутоны медленно просыпаются и поворачиваются к солнцу. Листочки, разворачиваясь, отходят от гибких зеленых стволов. В верхнем левом углу скромно мигают часы. Десять ноль-ноль. Он проспал целых семь часов?
– Система, новости, – командует 501-й, лежа в кровати и растирая ладонями лицо.
