Цветы исчезают, на стекле появляется знакомая лента. Как же давно он ее не видел!.. 501-й жадно шарит глазами, вчитываясь в ровные строчки. Он никогда раньше не испытывал такого информационного голода. И сейчас не может насытиться событиями, научными открытиями, политическими сводками и прочим контентом, который, как он понял совсем недавно, всё равно не оставит после себя ничего, кроме обманчивой уверенности в том, что ты еще не потерял связь с цивилизацией. Что ты не одинок.
Без каждодневной порции новостей 501-й ощущал сильнейшую пустоту внутри. И эта пустота заполнялась сейчас потоком символов на стеклянной панели. Как же древние жили без них?..
Он вдруг понял, что неосознанно перебрался на край кровати и сидит, сгорбившись и уставившись в пустую стену – кто-то отключил панель.
– Выспался? – раздается голос Аманды, и 501-й поворачивает перебинтованную голову.
Девушка стоит в дверном проеме и смотрит на него. С непонятной улыбкой на лице она скользит глазами по его голому торсу, по ногам, накрытым сморщенной простыней.
– Впервые в жизни, – отвечает 501-й.
– Нужно сменить тебе повязку, – говорит Аманда, и он непроизвольно оглядывается на подушку, усеянную пятнами засохшей крови. – Хочешь есть?
– Нет. Я бы только… принял душ? – Последнюю фразу он говорит неуверенно, точно вспоминая, как это называется у Разумных.
– Да, конечно… – Аманда моргает. – За той дверью. – Она кивает в сторону.
Немного поколебавшись, 501-й встает – простынь спадает, повисая на кровати, – и поворачивается спиной к Аманде. Позади раздается странный звук, и он оборачивается.
Побледневшая девушка разглядывает его круглыми глазами. Брови нахмурены, на лице гримаса… отвращения? Или страха? 501-й недоуменно прослеживает ее взгляд, смотрит вниз на свой живот и ноги. Аманда резким движением прикрывает ладонью рот, пятится и быстро исчезает за дверью в коридор.
501-й растерянно озирается. Что ее так напугало? Неужели вид его тела? Но ведь Новые идеальны. Они все красивы, созданы не по какому-то там образу и подобию, а натурально…
Он смотрит на дверь в ванную комнату. По стеклу, прозрачному только изнутри, вьются растения и наливаются краской цветки. Внутри он останавливается перед зеркалом, начинает разматывать повязку. Кровь засохла, и ткань отдирается не сразу, а на последних витках – с болью.
501-й заходит в душевую кабину. Дверь автоматически прикрывается за спиной, сверху и сбоку льется вода. Конечно, не такая, как в капсуле для сна. Здесь больше примесей – на языке чувствуется явный металлический привкус. Тело впитывает живительную влагу и тут же с потом выделяет отработанные организмом вещества. У всех Новых это происходит во время сна и незаметно: автоматика капсулы всё делает сама.
Теплая вода льется дождем, стекает по гладкой коже. 501-й замечает розовый кружок на животе – след от выстрела. Ранение, по-видимому, было сквозным, и, значит, на спине шрам тоже есть. Может, это испугало Аманду?.. Аккуратно трогает затылок – уже не кровоточит, у Новых всё заживает быстро. Морщась, проводит пальцем по кромке раны. Идеальный квадрат. Поколебавшись, трогает в самом отверстии. Неорганический, но живой и теплый материал. Переходник к мозгу.
«Я как новорожденный, – думает 501-й, – на конвейере, жду своей очереди для получения чипа…»
По голосовой команде душ выключается, но на следующие слова никак не реагирует. Неужели в этой кабине не предусмотрен фен для тела? И полотенца нигде нет…
Прошлепав по паркету обратно в комнату, 501-й вытирается простыней. Чуть поискав, берет в руки свой зеленый комбинезон. Нить серебряных цифр поблескивает в лучах утреннего солнца.
Sol… Надо же. Последние цифры действительно похожи на латинские буквы.
– Сол, – произносит 501-й.
Его имя. Неужели это действительно его имя? Как странно… Никогда он не ощущал острой необходимости иметь буквенный позывной, но теперь кажется, что всё это время был лишен чего-то важного, нужного и… человеческого.
Он снова повторяет имя, привыкая, притираясь к нему. Теперь так его будут называть всегда?.. Бросает взгляд на остальные цифры. А эти зачем? Теперь они – ненужный хлам, отработанный материал, рудимент его личности. Он поддевает ногтем, и первая цифра «1» нехотя покидает ткань комбинезона. За ней следуют остальные, пока не остается всего три.
Из-за двери доносится музыка. Кто-то поет… по-русски? Но слов не разобрать, нужно подойти поближе, приоткрыть дверь…
Надев комбинезон, Сол выходит в коридор.
Ряды пронумерованных деревянных дверей тянутся вдоль голых красных стен. В отличие от комнат, интерьер коридора выполнен по моде двадцатого века времен милитаризма: ничего лишнего. Здесь нет ни картин, ни живых цветов, ни ваз…
Из комнаты напротив доносится чуть приглушенно:
И знакомый бархатистый голос:
