Как только скоротечная, но кровавая схватка закончилась, то я слез с коня и нашёл в чёрной траве отрубленную голову странного мечника. Сорвав большой пучок травы, я быстро оттёр голову от начавшей сворачиваться крови и налипшей грязи. Даже учитывая, что я не видел его доспехов, обладатель отсечной головы сильно отличались от остальных жителей империи берегов Инн. Местные жители всё больше крепкие и низкорослые, значительно отличающиеся своей бронзовой кожей, будто используемый ими металл смешался с телами. Глаза же аборигенов были широко открытыми и среди цветов было больше зелёного, а надбровные дуги их были мощными и гораздо более развитыми, нежели у жителей Старого Света. Вот только головёшка в моих руках была совсем иной. Кожа была белёсой, хоть и по-воински неухоженной, длинные чёрные волосы взяты в высоких хвост на затылке, перетянутый чёрной атласной лентой, а разрез глаз был слишком узким, как для аборигенов. Ещё, что меня удивляло, так это длинные чёрные усы, свисающие с его лица.
- Ну и кто ты, мать твою, такой? – тихо спросил я сам себя, понимая, что среди остальных жителей он выглядит как бельмо на глазу.
Сзади показался Вирт. Под слоем вражеской крови на нём не было видно ран, да и держался он спокойно, отчего я выдохнул, ведь можно было не беспокоиться об этом опытном офицере. Вирт спрыгнул с коня и, выгнувшись с хрустом в спине, довольно выдохнул. В руке он держал меч, который подобрал с поверженного кочевника.
- Я таких мечей раньше не видел, Вадим. – огласил он, протягивая мне меч рукоятью вперёд.
Положив под ноги голову, я взял оружие из рук офицера. Сам клинок был длинною чуть более метра, тогда как рукоять предназначалась как для обеерукого, так и одноручного хвата. Гарда была донельзя простой, представляя из себя обычную полусферу, едва лишь прикрывающую кисть бойца. Сам по себе меч был достаточно лёгким и был несколько меньше килограмма, а его эфес заканчивался чёрным шнурком-темляком. Любой, кто мало-мальски разбирался в клинковом оружии, совершенно точно распознал бы в этом мече его принадлежность к Азии. Вот только такого региона в этом мире не было даже и в помине, а среди лагриканцев никого похожего не было. Это меня серьёзно так заинтересовало, а потому я пошёл осматривать тела остальных павших кочевников.
Суры порубили несколько десятков противников, и я присел рядом с одним из таких. Разрезав кинжалом балахон, я развёл полы балахона в стороны и раскрыл лицо человека. Этот как раз точно был одним из лагриканцев и в его внешности не было ничего удивительного, да и снаряжение ничем не удивляло: тканый панцирь, мягкий шлем и короткий бронзовый меч, который слабо подходил для боя с спины коня.
К тому же моменту один из моих ратников наконец поймал коня странного всадника. Некогда живой хозяин теперь болтался без головы в стремени седла. Его балахон сбился, оголив торс человека, но в первую очередь внимание я обратил не на это, а именно седло волновало меня больше всего остального. Вроде внешне в нём ничего необычного не было, простое седло, но что оно вообще делало среди лагриканцев? Этот разделённый народ был настолько просвещён в верховой езде, что передвигались они просто на лошадиной спине, подложив на него коврик, дабы было сложнее стереть ноги от постоянной тряски. Все же наши сёдла были сделаны уже здесь умельцами, происходящими из кожевенников, а потерь до сих пор среди моих рядов так и не было. Выходит, что седло этого незнакомца произведено неизвестными мастерами, да и узорчатые стремена указывали на это. Эти стремена я срезал и кинул в седельную сумку своего коня, дабы потом показать их в Сурии.
Дабы окончательно убедится в инородности этого человека, я взглянул на его доспех. Как и ожидалось, он был выполнен из набранных друг на друга из скруглённых металлических пластин, представляя из себя азиатский тип ламеллярного доспеха. Если присмотреться, то можно было заметить, что на каждой пластине был выгравирован иероглиф. Вот только смысла его понять я просто так не мог, поскольку мои познания азиатских языках были ещё меньше, чем в африканском шаманизме. Тем не менее, вооружившись кинжалом, я срезал с юбки доспеха несколько пластин исключительно в сувенирных помыслах.
- Есть мысли кто такой этот человек? – спросил Вирт, оттирая какой-то тряпицей залившую лицо кровь, - Как-то он на местных совсем не похож.
- В чём-чём, но тут ты прав. Тут ни меч не объяснишь, ни доспех его. – я кинул Анселму одну из срезанных пластин, - Ты такой язык знаешь?
Анселм Вирт присмотрелся к полученной вещице и задумчиво почесал затылок, - Каракули какие-то. Просто случайные чёрточки и ноль смысла в них. Даже у суров в их рунах и то больше смысла. Может Фабрису показать? Он в языках смыслит куда больше нас обоих вместе взятых. Может он чего в книжках своих умных отыщет.
- Может быть, но я бы полностью уверен в этом не был. Я такого оружия и снаряжения в жизни своей ни разу не видел.
- А в прошлой жизни? – задал закономерный вопрос старый аристократ.
