Плевать на зловещий тон. Мэту нравилось смотреть на эту маленькую темнокожую женщину, которая скоро станет его женой. Можно сказать, что наполовину она уже ею стала. О Свет, ей только нужно сказать три предложения – и дело в шляпе! Чтоб ему сгореть, но от нее глаз не отвести! В первую их встречу он принял Туон за ребенка, но тогда его обманул ее рост, а лицо было закрыто тонкой вуалью. Без вуали становилось ясным, что это личико в форме сердечка может принадлежать только женщине. Огромные глаза – два темных океана, в которых мужчина может проплавать всю жизнь. Редкие улыбки бывали таинственными, а бывали озорными, и Мэт ценил каждую из них. Ему нравилось смешить ее. Если, конечно, она смеялась не над ним. На самом-то деле Мэт предпочитал женщин пофигуристей, но он точно знал, что если как-нибудь улучит момент, когда Селусии не окажется поблизости, и обнимет Туон, то все встанет на свои места. И быть может, ему удастся сорвать поцелуй с этих пухлых губ. О Свет, эти мечты не дают ему покоя! И не важно, что она отчитала его, словно они давно женаты. Ну, почти не важно. Чтоб ему сгореть, дело тут вовсе не в крошечном жирном пятне! Лопин и Нерим, парочка слуг, которыми Мэт оказался обременен, передерутся за право почистить его камзол. У них и так мало занятий, так что если он не скажет, кто должен выполнить работу, – драка обеспечена. Но вслух он сказал совсем не это. Женщины обожают заставлять тебя защищаться, и если начнешь оправдываться – пиши пропало.
– Я постараюсь это запомнить, Сокровище. – Мэт улыбнулся лучшей из своих улыбок, протискиваясь мимо Селусии и бросая шляпу подле нее на кровать. Между ними оказалось скомканное одеяло, и ноги не соприкасались, но со стороны могло показаться, что он прижался к ней бедром. Глаза у Селусии были голубыми, но она одарила его таким горящим яростью взглядом, от которого на камзоле вполне могли остаться выжженные дыры. – Надеюсь, в кружке у Олвера воды больше, чем вина.
– Это козье молоко, – негодующе ответствовал мальчишка.
Ах. Хорошо, наверное, что он еще не дорос даже до воды, разбавленной вином.
Туон выпрямила спину, но все равно осталась ниже Селусии, которая сама не отличалась ростом.
– Как ты меня назвал? – вопросила она настолько решительно, насколько позволял акцент.
– Сокровище. Ты придумала мне ласковое прозвище, вот и я решил тебя не разочаровывать, Сокровище.
Глаза Селусии готовы были выпрыгнуть из орбит.
– Ясно.
Туон поджала губы. Она будто бы лениво пошевелила пальцами правой руки, и Селусия тотчас плавным движением встала и направилась к буфету. Тем не менее это не помешало ей сердито поглядывать на Мэта уже из-за головы госпожи.
– Замечательно, – продолжила Туон, помолчав. – Интересно, кто же выиграет игру. Игрушка.
Улыбка Мэта потухла. Игра? Он всего лишь попытался добиться некоторой справедливости. Но она видит в этом игру, а значит, он может проиграть… И наверняка так и случится, потому что он понятия не имеет, в чем же состоит эта игра. Почему женщины все так… усложняют?
Селусия вернулась и поставила перед Мэтом щербатую кружку и покрытую голубой глазурью тарелку, на которой лежал ломоть хлеба с хрустящей корочкой, горка соленых оливок шести видов и три куска сыра. Это укрепило боевой дух. Мэт надеялся на такую заботу, но не ожидал ее. Если уж женщина тебя кормит, то едва ли станет останавливать, когда ты снова попытаешься сесть за ее стол.
– И дело в том, – заговорил Ноэл, продолжая свой рассказ, – что в деревнях Айяд вы встретите женщин всех возрастов, но ни одного мужчины старше двадцати. Ни единого.
Глаза Олвера восторженно расширились. Парнишка чуть ли не ртом ловил байки Ноэла – о странах, которые тому удалось повидать, и даже о тех, что лежали за Айильской пустыней, – и проглатывал их, не пережевывая.
– А ты, случайно, не родственник Джейина Чарина, Ноэл? – Мэт задумчиво прожевал оливку и осторожно выплюнул косточку в ладонь.
Во рту остался неприятный привкус плесени. И после следующей тоже. Но он был голоден и поэтому продолжил поглощать оливки, заедая крошащимся белым козьим сыром и не обращая внимания на хмурые взгляды Туон, которые та на него кидала.
Лицо старика окаменело, и, прежде чем он ответил, Мэт успел отломить кусок хлеба и съесть его.
– Он мой двоюродный брат, – неохотно признал тот наконец. – Он был моим двоюродным братом.
– Вы – родственник Джейина Далекоходившего? – восхищенно спросил Олвер.
«Путешествия Джейина Далекоходившего» – любимая книга мальчишки, он читал бы ее при свете лампы всю ночь напролет, если бы позволяли Джуилин и Тера, а не укладывали его насильно спать. Мальчик всегда говорил, что когда вырастет, то побывает во всех местах, какие повидал Далекоходивший, а может, и того больше.
– Кто этот человек с двумя именами? – поинтересовалась Туон. – Так говорят только о великих людях. Тем более, судя по вашим речам, все должны знать, кто это.
