– Молодец, Мюрель, – заявила женщина, отчего солдат недоуменно воззрился на нее. – Все трое молодцы. Значит, деньги останутся при вас. Потому что последующие десять дней вам запрещено покидать лагерь. Сомневаюсь, что этот балаган простоит здесь так долго. И за эти десять дней будет удержано из вашего жалованья. Вы будете разгружать фургоны, чтобы местные не подумали, будто мы считаем себя лучше их. Или вы хотите, чтобы вас обвинили в разжигании розни в народе? – (Вся троица заметно побледнела. Видимо, наказание за подобное полагалось строгое.) – Вот и я так не думаю. А теперь убирайтесь с глаз моих и немедленно приступайте к работе, пока я не превратила десять дней в месяц.
– Есть, штандартный, – отчеканили все трое хором и со всех ног бросились обратно через дорогу, на ходу стягивая с себя мундиры. Суровые воины, но штандартный явно посуровей будет.
Но женщина еще не закончила. Люка сделал шаг вперед и отвесил ей изысканный поклон, но шончанка жестом не позволила обрушить на себя поток благодарностей.
– Я не очень-то люблю тех, кто угрожает моим людям дубинками, – промолвила она с медлительностью, положив руку на рукоять меча. – Даже Мюрелю. И при таком раскладе. И все же вижу, вы ребята решительные и с характером. Кто-нибудь из вас, парни, хочет наполнить свою жизнь славой и приключениями? Тогда пойдемте со мной через дорогу, я внесу вас в списки. Вон ты, в занятном красном наряде. По-моему, ты прирожденный конный копейщик. Спорим, я в два счета сделаю из тебя героя?
По рядам собравшихся мужчин пробежала рябь – присутствующие замотали головой, – а некоторые, увидев, что потасовки не предвидится, стали разбредаться. Среди них оказался и Петра. Люка выглядел ошарашенным. Еще несколько артистов тоже пребывали под впечатлением от предложения. Выступления оплачиваются лучше, чем сражения, и, помимо всего прочего, никто ежеминутно не жаждет воткнуть в тебя меч.
– Ну что ж, пока вы стоите тут, постараюсь переубедить вас. Богачами вы вряд ли станете, но жалованье, как правило, платят вовремя, и есть шанс получить часть военной добычи, если, конечно же, будет на то приказ. А такое случается довольно часто. Еда бывает разная, но всегда горячая, и ее всегда хватает, чтобы набить живот. Дни длинные, но это значит, что вы устанете настолько, что спать будете глубоко и крепко. Это в том случае, если вам не нужно будет работать ночью. Кому-то это интересно?
Люка покачал головой:
– Спасибо, капитан, но нет. – Его голос прозвучал несколько придушенно. Некоторые дураки считают, что солдатам льстит, когда люди думают, что перед ними воин рангом выше, чем есть на самом деле. И некоторым дуракам-солдатам это действительно льстит. – Простите меня великодушно. Нам нужно идти выступать. И зрители будут не в восторге, если им придется долго ждать. – И, оглянувшись напоследок на женщину, словно опасаясь, что она схватит его за ворот и потащит через дорогу, Люка повернулся к артистам и скомандовал: – Ну-ка все обратно по своим местам! Что вы тут застряли? Тут все нормально. Давайте-ка бегом выступать, пока люди не начали требовать вернуть деньги!
Для него это будет сущая катастрофа. Что хуже – драка или возврат денег, Люка не смог бы решить.
Пока артисты спешили вернуться к своим делам, а Люка, косясь через плечо на грозную командиршу, заторопился прочь, женщина обратилась к Мэту, единственному мужчине, оказавшемуся поблизости от конюхов:
– Ну а ты? На мой взгляд, ты можешь стать офицером и запросто отдавать мне приказания.
Собственные слова явно ей показались забавными.
Мэт отлично понимал, что она делает. Люди в очереди видели, как она обратила в бегство трех шончан, и кто знает, почему они так резво убежали от нее? Но теперь они видели, как она в одиночку разогнала куда большую толпу. Лично он, не задумываясь, принял бы ее знаменщиком в Отряд Красной руки.
– Увы, штандартный, солдат из меня выйдет ужасный, – ответил Мэт, коснувшись полей шляпы.
Женщина рассмеялась.
Когда он повернулся к входу в балаган, за спиной послышался голос Боллина:
– Слышали, что я сказал тем ребятам? Серебряное пенни за вас и еще одно за вашу добрую жену. – Монеты звякнули о дно кувшина. – Спасибо.
Все возвращалось на круги своя. А игральные кости в голове все продолжали выплясывать бешеный танец.
