Добравшись до входа в балаган, Мэт понял, что дни Джурадора без шончан подошли к концу. По ту сторону от дороги несколько сотен человек снимали с себя оружие и доспехи, разгружали фургоны, ставили ровными рядами палатки, выстраивали коновязь. Причем очень быстро и сноровисто. Он увидел тарабонцев – у них со шлемов свисали кольчужные вуали, а нагрудники пересекали синие, желтые и зеленые полосы – и, судя по всему, пехотинцев, чьи латы тоже были раскрашены полосами, они составляли в пирамиды кавалерийские копья и складывали на рамы луки, куда более короткие, чем двуреченские. Мэт решил, что это, скорее всего, амадицийцы. Тарабон и Алтара не особо жаловали пешие войска, и к тому же алтарцы, состоящие на службе у шончан, по какой-то причине свое защитное вооружение красили иначе. Здесь были и настоящие шончан – он насчитал около двух-трех десятков. Ошибиться невозможно, их отличали доспехи из цветных перекрывающихся пластин или шлемы, напоминающие головы каких-то чудны`х насекомых.
Трое солдат – стройных, ладно скроенных – неторопливо переходили дорогу. Их синие мундиры, с зелеными и желтыми полосками по вороту, несмотря на яркость расцветки, были вполне обычными, на них виднелись явные следы от ношения доспехов. Никаких значков или эмблем, указывающих на звание их обладателей, не имелось. Значит, не офицеры, хотя от этого они не становились менее опасными. Алая гадюка всегда опасна. Двое вполне сошли бы за выходцев из Андора или Муранди или даже из Двуречья, но вот разрез глаз третьего и его медового цвета кожа выдавали в нем салдэйца. Не останавливаясь, они двинулись в лагерь артистов.
Один из конюхов-привратников издал пронзительный свист из трех нот, который эхом разнесся по всему лагерю, а косоглазый парень по имени Боллин остановил подошедшую троицу, выставив перед ними стеклянный кувшин.
– По серебряному пенни с каждого, капитан, – обманчиво сладким голосом произнес он. Мэт слышал, как однажды здоровяк говорил тем же вкрадчивым тоном за секунду до того, как огреть собеседника – другого конюха – табуретом по голове. – За ребенка пять медяков, если он мне по пояс и выше, для тех, что поменьше, – три. Бесплатно только детишкам, которых нужно нести на руках.
Медовокожий шончанин поднял руку, как будто собирался отпихнуть Боллина с дороги, но заколебался. Выражение его лица стало еще более суровым, если такое вообще возможно. Двое его товарищей выпрямились и сжали кулаки как раз в тот момент, когда послышался топот ног, возвещающий о прибытии мужской части труппы. Артисты прибежали прямо в сверкающих костюмах, а конюхи и подручные так, как были, в грубых шерстяных куртках. У всех в руках было по дубинке, даже у Люка, на котором красовался великолепный красный плащ, расшитый золотыми звездами вплоть до отворотов сапог, и даже у обнаженного до пояса Петры – самого тихого и безобидного человека, которого Мэт когда-либо встречал. Сейчас глаза Петры метали громы и молнии.
О Свет! Запахло бойней, если учесть, что через дорогу расположилась сотня-другая дружков этой троицы и у каждого из них под руками имелось оружие. Пришло время Мэту Коутону смыться. Он незаметно коснулся метательных ножей, скрытых в рукавах, и повел плечами, чтобы ощутить холод металла еще одного ножа между лопатками. Те, что под полой и в сапогах, проверить не получится. Игральные кости грозили проломить череп. Мэт начал прикидывать, как ему вытащить из грядущей заварушки Туон и всех остальных. Однако на мысли о Туон ушло больше времени.
Но прежде чем разразилась буря, со стороны шончан появился еще один человек. Женщина была облачена в раскрашенные синими, зелеными и желтыми полосами доспехи, но шлем несла в руке, держа его у правого бедра. Ее кожа тоже была цвета меда, глаза раскосыми, а коротко остриженные темные волосы кое-где тронула седина. Женщина оказалась почти на фут ниже любого из троих солдат, а на шлеме у нее не было плюмажа, только спереди имелся небольшой гребень в виде бронзового наконечника стрелы, однако все трое при виде ее вытянулись в струнку.
– Ну почему я совсем не удивлена тем, что нашла тебя там, где вот-вот разразится драка? А, Мюрель? – Невнятный выговор женщины имел к тому же какой-то гнусавый призвук. – Что это все значит?
– Мы заплатили за вход, штандартный, – ответил медовокожий солдат с тем же гнусавым акцентом. – А они сказали, что мы должны заплатить больше, потому что состоим на службе у империи.
Боллин открыл было рот, но женщина заставила его замолчать, просто подняв руку. Было в ней что-то властное, не терпящее возражений. Окинув взглядом мужчин, выстроившихся в полукруг с дубинками наперевес, и покачав головой при виде Люка, она остановила свой взор на Мэте:
– Ты видел, что здесь произошло?
– Да, – ответил Мэт. – Они попытались пройти бесплатно.
