Караван покинул Джурадор еще до того, как из-за горизонта показался солнечный диск: длинная змея из фургонов ползла через темноту по широкой дороге, ее голову – ярко-алого монстра, принадлежавшего Люка, – тащила шестерка лошадей. Сразу за ним двигался фургон Туон. На козлах сидел Гордеран – глядя на его широченные плечи, запросто можно было счесть его силачом из балагана, – а Туон и Селусия, закутанные в добротные плащи с глубоко надвинутыми капюшонами, жались по обе стороны от него. Замыкали кавалькаду грузовые фургоны, клетки с животными и запасные лошади. Шончанские часовые наблюдали за отбытием труппы: безмолвные, облаченные в доспехи фигуры вышагивали в ночи по периметру лагеря. Да и сам лагерь не был погружен в тишину. Среди палаток ровными рядами выстраивались серые тени, в то время как голоса, медленно двигающиеся вдоль этих рядов, выкрикивали имена, на которые сразу же кто-то откликался. Мэт едва ли не сдерживал дыхание, пока эти равномерные выкрики не растаяли за спиной. Дисциплина – отличная штука. Но для других.
Мэт ехал верхом на Типуне рядом с фургоном Айз Седай, в середине длинной вереницы каравана, и вздрагивал каждый раз, когда лисья голова у него на груди становилась холодной, – это, кстати, начало происходить, когда они успели отъехать от места стоянки едва на милю. Судя по всему, Джолин времени не теряла. Фергин, управляясь с поводьями, болтал с Метвином о женщинах и лошадях. Оба лучились довольством, словно свиньи в клевере, но ни один не имел ни малейшего понятия, что происходит внутри фургона. Ладно хоть медальон просто оставался холодным, да тем дело и ограничилось. Айз Седай обращались лишь с маленькими потоками Силы. Но Мэту все равно не нравилось находиться так близко к тем, кто ее направляет. По опыту он знал, что Айз Седай носят беды в поясных кошелях и не особо стесняются их оттуда вываливать, не заботясь о том, кто окажется на пути. Нет уж, когда в голове скачут игральные кости, ближе чем на десять миль к Айз Седай подходить не стоит.
Мэт с большим удовольствием нагнал бы Туон и побеседовал с ней – и плевать, что Селусия и Гордеран услышат каждое слово, – но не стоит демонстрировать женщине чрезмерное рвение. Иначе она либо воспользуется этим, либо ускользнет от тебя, словно капля воды по смазанной жиром горячей сковородке. Туон и так уже вовсю понукает им, а у него осталось слишком мало времени на всякие ухаживания. Рано или поздно она скажет заветные слова, что завершат брачный обряд, – это так же верно, как и то, что вода мокрая, – но до этого ему нужно все-таки понять, что же Туон собой представляет, а это, как выяснилось, не так-то просто. По сравнению с этой юной леди даже головоломка кузнеца кажется совсем простой. Но как мужчина может жениться на женщине, если он совершенно ее не знает? И самое худшее, что Мэту просто необходимо убедить ее, что он все-таки нечто большее, чем просто Игрушка. Взять в жены женщину, которая тебя ни во что не ставит, – все равно что носить на себе гнездо черных шершней день и ночь напролет. Но что куда хуже, нужно научить Туон заботиться о нем, иначе придется прятаться от собственной жены, чтобы не стать ее да’ковале! Ну и венчает всю эту пирамиду то, что нужно успеть провернуть все это до того, как придется отправить ее обратно в Эбу Дар. Вот такое выходит милое рагу, – вероятно, варево очень вкусное и под стать какому-то герою из легенд, нечто такое, чем можно занять свободное время, пока не пришла пора отправиться на совершение какого-нибудь великого подвига. Но вот только проклятый Мэт Коутон вовсе не растреклятый герой! И все же ему предстоит это сделать, хотя ни времени, ни права на ошибки нет.
