Света ради, это чистая правда! Ну, если не считать желания убраться подальше от Айз Седай, то все остальное – правда! Однако Туон сделала пальцами какой-то знак Селусии, после чего обе разразились диким хихиканьем. Справившись со смехом, они направились к выгоревшему на солнце фиолетовому фургону с важностью, достойной королевской процессии. Ох уж эти женщины!
В палатке Мэт редко оставался один. После смерти Налесина он взял Лопина к себе на службу камердинером, и пухлый тайренец, с квадратным лицом и бородой, спускающейся на грудь, вечно склонял лысую голову в поклонах и спрашивал, что «милорд» желает откушать или не подать ли «милорду» вина, чая или сушеных фиг в карамели, которые верный слуга где-то раздобыл. Лопин очень гордился своей способностью доставать лакомства тогда, когда это казалось невозможным. Порой он принимался рыться в сундуках и перебирать одежду Мэта, в поисках того, что нужно зачинить, постирать или погладить. И всегда что-то обнаруживалось, хотя Мэту казалось, что стирать или чинить там нечего. Нерим, меланхоличный слуга Талманеса, частенько составлял Лопину компанию, главным образом потому, что ему – седому тощему кайриэнцу – было скучно. Мэт не понимал, как может быть скучно человеку, которому ничего не нужно делать. Нерим постоянно сыпал печальными комментариями, как, должно быть, плохо живется Талманесу без него, и по пять раз в день сетовал, что Талманес наверняка уже отдал его место кому-то другому, а теперь ему, бедняге, приходится чуть ли не сражаться с Лопином за право постирать или заштопать что-нибудь. Он даже с нетерпением ждет очереди чистить и ваксить сапоги Мэта!
Ноэл заходил поведать какую-нибудь из своих небылиц, а Олвер забегал поиграть в камни или в «змей и лисиц», когда Туон надоедало играть с ним. Том приходил поделиться сплетнями, услышанными в городках и деревнях, и предпочитал играть в камни; раздумывая над решающим ходом, он принимался поглаживать костяшками пальцев длинные белые усы. Джуилин тоже сообщал о происходящем, но всегда приводил с собой Аматеру. Бывшая панарх Тарабона казалась Мэту весьма привлекательной, и он понимал, почему ловец воров так ею увлечен. Ее нежные розовые губки просто созданы для поцелуев, и она так льнула к руке Джуилина, словно могла ответить на его чувства. Но ее огромные глаза всегда с ужасом поглядывали в сторону фургона Туон, даже когда они находились у Мэта в палатке, и Джуилину приходилось прилагать все усилия, чтобы при взгляде на Туон или Селусию женщина не падала на колени и не припадала лицом к земле. Вдобавок Аматера точно так же вела себя в присутствии Эгинин и даже при виде Бетамин и Ситы. Мысли о том, что бедняжка была да’ковале всего несколько месяцев, заставляли Мэта нервничать. Не намерена же Туон и вправду сделать из него да’ковале, когда сама собирается с ним пожениться? Или все-таки намерена?
Вскоре Мэт запретил всем пересказывать ему слухи о Ранде. Бороться с возникающими в голове цветными вихрями было крайне сложно, тем более что верх над видениями он одерживал не чаще, чем проигрывал. Иногда все было нормально, но порой перед Мэтом представали образы Ранда и Мин, и эта парочка вела себя крайне непристойно. В любом случае слухи все время оказывались, по сути, одними и теми же. Дракон Возрожденный мертв, его убили Айз Седай, Аша’маны, шончан или еще какая-нибудь нечисть. Нет, он скрывается, он тайно собирает армию либо совершает ту или иную какую глупость, и прочие россказни в подобном духе – новости менялись от деревни к деревне или даже от таверны к таверне. Единственное, что было очевидно: Ранда больше нет в Кайриэне и никто понятия не имеет, где же он. Дракон Возрожденный исчез.
Удивительно, насколько алтарские фермеры и деревенские жители обеспокоены этим. Не меньше, чем проезжие купцы и весь люд, работающий на них. Никто не знает о Драконе Возрожденном ничего, кроме тех баек, что сами постоянно пересказывают друг дружке, и все же его исчезновение внушает всем страх. Том и Джуилин совершенно ясно об этом говорили, пока Мэт не запретил им касаться этой темы. А что, если Дракон Возрожденный действительно мертв? Что тогда будет с миром? Эти вопросы задают люди поутру за завтраком и вечером, перед тем как идти спать. Мэт сказал бы им, что Ранд жив – проклятые видения не дают в этом усомниться, – но вот объяснить, откуда ему это известно, будет куда сложнее. Похоже, даже Том и Джуилин с сомнением относятся к его истории про цвета. Купцы и все остальные просто сочтут его сумасшедшим. А если даже все вдруг поверят ему, то это только распространит массу лишних слухов, из-за которых шончан, вероятнее всего, отправятся пойти по следу Мэта. Избавиться от этих проклятых цветных коловращений в голове – вот все, что ему нужно.
