Как ни пытался Мэт избежать упоминания имени Ранда, в голове все-таки возник цветной вихрь, который тотчас превратился в Ранда – полностью одетого, благодарение Свету! – при свете лампы беседующего с Лойалом в обшитой деревянными панелями комнате. Там были еще люди, но видение сосредоточилось на Ранде и исчезло так быстро, что Мэт не успел разглядеть, кто же это был. Но он точно видел то, что происходило в данный момент, каким бы невероятным это ни казалось. Очень радостно, конечно, снова увидеть Лойала, но, чтоб ему сгореть, должен же быть способ не пускать такие вещи себе в голову!
– А если он не заинтересуется, – в мозгу снова завертелись цветные всполохи, но Мэт не дал им сформироваться во что-то осмысленное, и они растаяли, – то я сам заплачу за отливку сотни. В любом случае это немало.
Рано или поздно Отряду Красной руки предстоит сразиться с шончан и уж наверняка доведется схлестнуться и с троллоками. И Мэт должен быть с ним, когда случится заваруха. И никуда от этого не денешься. Если Мэт попытается как-то отвертеться, то, что он является растреклятым та’вереном, швырнет его в самую гущу событий. Поэтому Мэт не собирался жалеть золота на то, что сможет сразить противника прежде, чем врагам удастся подобраться настолько близко, чтобы угрожать наделать дыр в его шкуре.
Алудра склонила голову набок и поджала розовые губки:
– И что же это за могущественный человек?
– Это должно остаться между нами. Эту тайну знают Том и Джуилин, Эгинин с Домоном, еще Айз Седай – Теслин и Джолин по крайней мере, Ванин и «краснорукие». Но больше никто. И я хочу, чтобы так и оставалось. – Кровь и проклятый пепел! И так уже набирается пропасть народу! Мэт дождался, когда женщина коротко кивнула. – Это Дракон Возрожденный.
Цвета взвились, закружились и, несмотря на сопротивление Мэта, на миг сложились в образы Ранда и Лойала. Все совсем не так просто, как он думал.
– Ты знаком с Драконом Возрожденным? – недоверчиво протянула она.
– Мы выросли в одной деревне, – буркнул он, пытаясь прогнать безумствующие цвета. На этот раз им так и не удалось слиться в четкую картинку. – Если не веришь, спроси у Теслин и Джолин. Или у Тома. Но не рассказывай об этом никому другому. Это тайна, помнишь?
– Гильдия стала моей жизнью с тех пор, как я была несмышленой девчонкой. – Алудра чиркнула палочкой по боковой стороне коробочки, и на конце щепки вспыхнуло пламя! Запахло серой. – Драконы, теперь моя жизнь – это они. Драконы и месть шончан. – Склонившись, она поднесла пылающую палочку к концу темного запального шнура, уходящего за парусиновую стенку. Как только шнур загорелся, женщина помахала щепкой, чтобы загасить ее, а потом отбросила в сторону. Шипя и плюясь, пламя побежало вдоль шнура. – Мне кажется, я тебе верю. – Женщина протянула Мэту свободную руку. – Когда ты соберешься уходить, я отправлюсь с тобой. И ты поможешь мне изготовить много драконов.
На секунду, когда Мэт сжал руку Алудры, ему показалось, что игральные кости в голове внезапно успокоились, но спустя один удар сердца они снова пустились в пляс. Это все воображение. И все же соглашение с Алудрой может помочь выжить Отряду Красной руки, а заодно и самому Мэту Коутону. Правда, случившееся сейчас вряд ли назовешь чем-то судьбоносным. Все равно Мэту придется участвовать в этих битвах, и как бы хорошо ты ни планировал свои действия, как бы старательно ни обучал солдат, все равно в исходе сражения немало решает удача. Даже для него. Этого даже эти драконы не изменят. Но разве прежде игральные кости стучали так же громко? Мэту казалось, что нет, но разве можно быть уверенным? Раньше они никогда не замедлялись, они либо останавливались, либо продолжали перекатываться. Должно быть, всему виной воображение.
За выгородкой раздался гулкий взрыв, над парусиновой стеной взвилось облако едкого дыма. Через несколько мгновений в темном небе над Рунниенской Переправой расцвел ночной цветок – огромный светящийся шар, переливающийся красными и зелеными огнями. Позже он раз за разом расцветал уже в сновидениях Мэта, и этой ночью, и много последующих ночей, – среди мчащихся друг на друга всадников и ломающихся копий этот шар раздирал на куски плоть, как – такое он однажды видел – фейерверк камень. В ночных кошмарах Мэт пытался ловить смертоносные цветы руками, пытался остановить их, но они сыпались неиссякающим потоком на сотнях полей сражений. И тогда Мэт плакал во сне, видя столько смертей и разрушений. И почему-то казалось, что стук игральных костей звучал у него в голове смехом. Чужим смехом. Смехом Темного.
