Что значит «что это за место»? Это же треклятый лес – вот что это. Но тут Мэт заметил, что крупный валун, лежащий прямо напротив него и почти полностью скрытый густым вьюном, напоминает огромную каменную голову, слегка покосившуюся набок. Женскую голову, решил он: вот эти кружки, видимо, изображали украшения в ее волосах. Судя по всему, статуя, которой принадлежала эта голова, была гигантских размеров. Из земли торчал целый спан, но виднелись лишь ее макушка и глаза. А вон тот продолговатый белый камень, опутанный корнями дуба, – кусок витой колонны. И повсюду вокруг вдруг обнаружились наполовину скрывшиеся под землей осколки колонн, большие плиты – вероятно, части каких-то грандиозных сооружений – и даже нечто, что некогда было каменным мечом в два спана длиной. Что ж, руины городов и древних монументов можно встретить везде, и даже среди Айз Седай мало кто скажет, что некогда находилось на их месте. Открыв было рот, чтобы ответить, что он понятия не имеет, Мэт вдруг приметил сквозь деревья три высоких холма, расположенные в ряд где-то в миле отсюда. Вершина того, что посередине, была рассечена надвое – из нее будто клин земли на макушке вынули, а у того, что слева, оказалось две верхушки. И Мэт узнал. Вряд ли где-то еще найдутся три в точности таких же холма.
Эти холмы назывались Танцующими, когда на этом месте стоял Лондарен Кор, столица Эхарона. Дорога, оставшаяся позади, была некогда вымощена и пролегала через самый центр города, который простирался на мили вокруг. Говорили, что то искусство обработки камня, которое мастера-огиры вложили в создание Тар Валона, сторицею отразилось в Лондарен Коре. Конечно, все жители городов, выстроенных каменщиками-огирами, заявляли, что их город превосходит по красоте сам Тар Валон, но это лишь еще раз подтверждало – Тар Валон остается эталоном. Мэт помнил кое-что об этом городе – как танцевал на балу в Лунном дворце, как кутил в солдатских тавернах, где призывно изгибались гибкие танцовщицы в вуалях, как смотрел на Шествие флейт во время Освящения мечей. Однако странно, что у него были и другие воспоминания об этих холмах – о том, что случилось спустя пятьсот лет после того, как троллоки и камня на камне не оставили от Лондарен Кора и как Эхарон погиб в реках крови и пожарах. Зачем Неревану и Эсандаре понадобилось вторгаться в Шиоту – так эта земля тогда называлась, – Мэт не знал. Эти древние воспоминания, какой бы период они ни охватывали, были обрывочными и полны пробелов. Он не представлял, почему три холма нарекли Танцующими или что такое Освящение мечей. Но он помнил, что был эсандарским лордом и сражался среди этих руин, помнил, что видел эти холмы, когда стрела пронзила ему горло. Судя по всему, он упал не более чем в полумиле от того места, где сейчас сидит в седле Типуна. Упал, захлебываясь собственной кровью.
«О Свет! Ненавижу вспоминать собственную гибель», – подумал Мэт, и эта мысль была словно горящий уголь. Уголь, который с каждым разом жжет все сильнее и сильнее. Он помнил смерти этих мужчин, не одну, а десятки смертей. Он – помнил – как – умирал.
– Игрушка, тебе нехорошо? – Туон заставила кобылу подойти поближе и заглянула Мэту в лицо. Ее огромные глаза были полны беспокойства. – Ты вдруг побледнел как полотно.
– Я в полном порядке, как нельзя лучше, – пробормотал Мэт.
Она была совсем рядом – если чуть-чуть наклониться вперед, то он сможет поцеловать ее. Но он не стал. Просто не мог. Мэт так напряженно размышлял, что у него не было сил на всякие движения. Каким-то образом, одному Свету известным, Илфин собрали эти воспоминания и засунули ему в голову, но как они сумели добыть воспоминания из трупа? К тому же из трупа в человеческом мире. Мэт был уверен, что они не подходили к тому тер’ангриалу в виде перекособоченной дверной рамы больше чем на пару минут. Вдруг в голову Мэту пришла мысль – которая ему вовсе не понравилась, ничуточки. Быть может, Илфин создают нечто вроде связующей нити с теми людьми, кто приходит к ним, – нити, которая позволяет копировать все воспоминания человека с момента встречи с ними вплоть до самой смерти. В некоторых из тех чужих воспоминаний Мэт был уже сед, а в других оказывался лишь на пару-тройку лет старше, чем есть на самом деле. Отсутствовали только детские и юношеские воспоминания. И насколько велика вероятность того, что Илфин просто побросали ему в голову все эти несвязные куски и обрывки, сочтя их для чем-то вроде мусора или отходов памяти? И вообще, что они с воспоминаниями? Должна же быть причина тому, что Илфин, прежде чем кому-то отдать воспоминания, сначала их собирают. Нет, что-то не хочется додумывать эту мысль до конца. Чтоб ему сгореть, да эти проклятые лисы до сих пор копошатся у него в голове! Иначе и быть не может. Другого объяснения просто нет.
– Ну, видишь ли, мне кажется, что тебя вот-вот стошнит, – заметила Туон и отстранилась, состроив гримасу. – У кого-нибудь из труппы есть целебные травы? Я немного в них разбираюсь.
– Все в порядке, я же сказал.
