Нож сновидений полностью

– Нет, Байл. Он прав. Если уж меня бросили на произвол судьбы, на волю волн, значит нужно найти новый корабль и новый курс. Я никогда не смогу вернуться в Шончан, поэтому следует перерезать канат и покончить с этим.

Все, что Эгинин знала о Туон, большей частью было молвой – такое ощущение, что императорская семья, пусть и будучи на виду, живет за стенами, выбраться из-за пределов которых удается лишь слухам, – но того, что Мэт услышал, оказалось достаточно, чтобы волосы на затылке встали дыбом. Его будущая жена убила родных брата и сестру?! Конечно, после того, как они сначала попытались убить ее, но все же! Что это за семейка, где все пытаются друг друга прикончить? Шончанская аристократия, эти их Высокородные, и императорская семья – вот они кто прежде всего. Половина братьев и сестер Туон умерли, причем часть из них насильственной смертью, от рук наемных убийц, и остальные, может быть, тоже. Кое-что из того, что рассказала Эгинин-Лильвин, было известно всем в Шончан, но от этого едва ли становилось легче. Туон чуть ли не с младенчества росла в атмосфере интриг, совершенствуя свое мастерство, она с детства владеет оружием и способна сражаться голыми руками, ведь, несмотря на многочисленную охрану, положиться можно было только на собственные силы. Ты сам – последняя линия обороны. Всех Высокородных с пеленок учат лицемерить, скрывать свои намерения и амбиции. Власть в среде шончанской аристократии изменчива, то и дело переходит от одних к другим, кто-то взбирается вверх, кто-то соскальзывает вниз, а в императорской семье танец лишь убыстряется и становится все более опасным. Императрица – Эгинин чуть не добавила: «Да живет она вечно» – и едва не подавилась, проглатывая эти слова, после чего некоторое время сидела, закрыв глаза, – императрица произвела на свет много детей, как и любая императрица, но лишь один среди тех, кто выживет, займет ее место. И негоже, если на Хрустальный трон взойдет дурак или глупец. Туон же не была ни тем ни другим. О Свет! Женщина, на которой он собирается жениться, куда хуже, чем Страж и Айз Седай, вместе взятые! И возможно, столь же опасна.

Мэт разговаривал с Эгинин несколько раз – он называл ее Лильвин, чтобы она не бросилась на него с кинжалом, но для него в мыслях она так и оставалась Эгинин, – пытаясь узнать побольше, но за Высокородными она наблюдала только со стороны, а ее познания об императорском дворе – по собственному признанию женщины – не сильно отличались от познаний уличного сорванца в Шондаре. В тот день, когда Мэт преподнес Туон кобылу, он поехал рядом с фургоном Эгинин, и у них состоялся очередной бесполезный разговор. В то утро он какое-то время еще катался в компании Туон и Селусии, но они постоянно косились на него и хихикали. Нет ни капли сомнения – смеялись они над тем, что сказали женщинам Лудильщиков. Мужчины вечно страдают от таких штучек.

– Умный подарок эта кобыла, – заметила Эгинин, перегибаясь через край козел фургона, чтобы посмотреть на растянувшийся по дороге караван. Домон правил поводьями. Иногда она сменяла мужа, но на кораблях управляться с упряжкой не учили. – Как ты узнал?

– Что узнал? – удивился Мэт.

Эгинин выпрямилась и поправила парик. Юноша никак в толк взять не мог, зачем она продолжает его носить. Ее собственные черные волосы, конечно, коротковаты, но не короче, чем у Селусии.

– О том, какие подарки следует дарить при ухаживании. У Высокородных, если ухаживаешь за кем-то выше тебя по положению, принято преподносить что-нибудь редкое, экзотическое. Лучше всего, если тебе удастся увязать этот подарок с тем, что любит получатель. А всем известно, что верховная леди обожает лошадей. И еще хорошо, что тем самым ты признал, что ты ей не ровня. Вовсе не значит, что твой дар принесет плоды, понимаешь? Я понятия не имею, почему она все еще остается здесь, когда ты перестал охранять ее, но ты же не веришь, что она действительно произнесет оставшиеся слова обета? Она выйдет замуж потому, что ее брак принесет пользу империи, а не потому, что какой-то бродяга подарил ей лошадь или заставил улыбнуться.

Мэт крепко сжал зубы, чтобы сдержать рвущиеся с языка ругательства. Как это он признал? Неудивительно, что один комплект проклятых кубиков перестал его мучить. Забыть такое Туон позволит ему только после снегопада в День солнца. Это уж точно.