– Ты меня за дурака держишь? – возмутился Люка, когда Мэт высказал ему свои подозрения насчет их осведомителя. Он стоял, набычившись, у своего фургона, упершись кулаками в бока. Вся его высокая фигура являла собой воплощение негодования, в глазах светилась готовность ринуться в драку, если только обвинение повторится. – Эту тайну я буду тщательно хранить, пока… ну… пока она позволяет мне пользоваться охранной грамотой. И какой мне резон чесать языком, если, узнав, что я проболтался, леди отнимет у меня грамоту?
Однако как-то слишком рьяно он доказывал свою невиновность и как-то слишком старательно избегал смотреть Мэту в глаза. Дело в том, что прихвастнуть Люка любил не меньше, чем звон монет. Он наверняка счел, что не будет ничего – ничего! – страшного, если он поделится кое-чем с сестрами, и понял, что за кашу заварил, когда слова уже сорвались с языка.
А каша получилась знатная, все равно что яма, кишащая ядовитыми змеями. Верховная леди Туон, которая, считай, уже в руках, дарила такую возможность, от которой ни одна Айз Седай не откажется. И Теслин тут оказалась ничуть не лучше Джолин и Эдесины. Все три каждый день являлись к фургону Туон и подкарауливали ее, когда она выходила прогуляться. Они не переставали говорить о перемириях, соглашениях, обсуждениях условий, старались выведать, какое отношение она имеет к главам вторжения, пытались уговорить ее организовать переговоры с целью положить конец боевым действиям. Они даже предложили ей помочь с тем, чтобы она оставила караван бродячих артистов и вернулась домой!
Но, как это ни печально для них, Туон не видела в них трех Айз Седай, представительниц Белой Башни, самой, пожалуй, могущественной силы на земле. Даже после того, как швеи дошили им платья для верховой езды и они наконец избавились от тех обносков, что нашел для них Мэт, дело не продвинулось. Туон видела только двух беглых дамани и марат’дамани в придачу. От них нет никакой пользы, пока они разгуливают без ошейников. Это ее собственные слова. Когда Айз Седай приходили к ее фургону, Туон запирала дверь на щеколду; когда же им удавалось проникнуть внутрь – она уходила прочь. Когда они подстерегали ее где-нибудь или же пытались так поступить, девушка обходила их, словно придорожные пни. Женщины все говорили и говорили до хрипоты, а она отказывалась слушать.
Если нужно, любая Айз Седай и камень может учить терпению, но сестры не привыкли к тому, что их считают пустым местом. Мэт видел, как растет недовольство: тяжелые взгляды, поджатые губы, пальцы, нервно перебирающие подол платья, чтобы только не вцепиться в Туон, – с каждым днем подобные мелочи становились заметнее и заметнее. События против его ожиданий слишком быстро набрали обороты, однако закончилось все вовсе не так, как он мог себе представить.
Вечером того дня, когда Мэт подарил Туон кобылу, они ужинали в компании Селусии. Тут же, конечно, были и Ноэл с Олвером. Последние двое проводили с Туон не меньше времени, чем сам Мэт. Лопин и Нерим с таким церемонным видом, словно они прислуживали на званом ужине во дворце, а не протискивались туда-сюда в тесном пространстве комнатушки на колесах, подавали обычные для ранней весны блюда – жилистую баранину с когда-то сушенными бобами и репу, которая слишком долго провалялась в чьем-то погребе. Рановато еще для нового урожая. Тем не менее Лопин приготовил к мясу острый перечный соус, а Нерим добыл к бобам кедровые орешки, которые оказались весьма кстати. Все вместе получилось вполне съедобно, так что ужин вышел на славу. Олвер, наигравшись с Туон во всевозможные игры, ушел сразу после еды, а Мэт поменялся местами с Селусией, чтобы приступить к партии в камни. Ноэл тоже остался и, вопреки всем брошенным на него многозначительным взглядам, продолжал бубнить о Семи Башнях и о канувшей в никуда Малкир, – так вот эти башни были выше любой в Кайриэне, – о Шол Арбеле, Городе Десяти Тысяч Колоколов, об Арафеле, о чудесах Порубежья, о необычайных шпилях из хрусталя прочнее стали, о металлической чаше в сто шагов в поперечнике, врытой в холм, и прочая и прочая. Иногда он вставлял комментарии по поводу игры Мэта, о том, что тот, например, подставляется слева или что справа вышла отличная ловушка, причем именно тогда, когда Туон была готова угодить в нее. И все в таком духе. Мэт молча сносил замечания старика и как ни в чем не бывало продолжал беседовать с Туон, но порой тяжело было удержаться от зубовного скрежета. Туон же находила болтовню Ноэла забавной.
