Тайли окинула его взглядом, и он напомнил себе, что не стоит недооценивать ее умственные способности. Жаль, что он плохо знаком с образом мысли шончан, а то тогда бы они придумали историю получше. И все же Балвер с каким-то безумием – это было сухое, пыльное, но все же безумие – ухватился за шанс узнать, что творится в Амадиции под пятой шончан. Сам же Перрин едва ли мог себя заставить думать об этом. Сейчас только Фэйли имеет значение. Об остальном он будет беспокоиться позже.
К северу от Алмизара каменные стены, разделяющие семь или восемь фермерских полей, были снесены, обнажив длинную полосу голой земли, которую как будто тщательно обработали бороной: почва была неровной и истоптанной. Огромное странное существо, на спине которого скрючились два наездника в капюшонах, неуклюже бежало по этой полосе земли на двух лапах, казавшихся чересчур тонкими для их столь крупного обладателя. По правде сказать, слово «странный» едва ли отражало действительность. Серая кожистая тварь была покрупнее лошади, даже если не брать в расчет длинную змеевидную шею и тонкий хвост, превосходящий шею по длине, – существо постоянно держало его вытянутым. На бегу оно размахивало крыльями, перепончатыми, как у летучей мыши, и по размаху не уступавшими какой-нибудь речной барже. Перрин видел таких животных и раньше, но лишь издали, в полете. Тайли сообщила ему, что их называют ракенами. Существо медленно и неловко поднялось в воздух, едва не задев верхушки деревьев в рощице на дальнем конце поля. Перрин задрал голову, чтобы проследить, как ракен набирает высоту, – в воздухе от неуклюжести животного не осталось и следа. Что ж, наверное, здорово прокатиться на таком. Он отогнал эту мысль, стыдясь и злясь, что позволил себе отвлечься.
Генерал знамени осадила своего гнедого и, нахмурившись, оглядела поле. На той стороне пастбища люди кормили еще четырех таких необычных животных, держа на весу большие корзины, чтобы существам было удобнее есть; рогатые морды яростно хватали пищу из корзин, кожистые губы довольно чавкали. Перрину не очень-то хотелось задумываться, чем могут питаться подобные твари.
– У них должны быть еще ракены, – пробормотала она. – Если это все, что есть…
– Мы забираем то, что сможем заполучить, и едем дальше, – отозвался Перрин. – Пусть даже с пустыми руками. Мы уже знаем, где Шайдо.
– Если есть угроза нападения со спины, то мне хотелось бы знать об этом заранее, – сухо отрезала шончанка и снова пустила коня шагом.
На ферме неподалеку, где, судя по всему, расположились шончан, около дюжины солдат играли в кости на столах, расставленных как попало перед домом, крытым соломой. Другие входили и выходили из каменного амбара; лошадей видно не было, если не считать упряжки с фургоном, из которого пара мужчин, одетых в грубые шерстяные одежды, выгружали ящики, бочки и джутовые мешки. Остальные, по предположению Перрина, – солдаты. Причем почти половина из них – женщины. Мужчины, ростом не выше женщин, а если и выше, то худые, пусть и не носили мечей, но были одеты в одинаковые облегающие куртки небесно-голубого цвета, и у каждого имелась пара ножей в ножнах, пришитых к голенищам узких сапог. Наличие униформы указывало на то, что все они – солдаты.
«Мэт чувствовал бы себя здесь как дома», – подумал Перрин, наблюдая за тем, как солдаты смеются при удачных бросках и разочарованно стонут над неудачными комбинациями. Цвета закружились у него в голове, и на мгновение перед внутренним взором возник Мэт, сворачивающий с дороги в лес, в сопровождении группы всадников и вьючных лошадей. Видение длилось всего лишь мгновение, потому что Перрин тотчас отогнал его, не особо задумываясь над тем, с чего это Мэт отправился в лес и кто это с ним. Только Фэйли имеет значение. Сегодня утром он завязал пятьдесят первый узелок на кожаном шнуре, который носил в кармане. Уже пятьдесят один день она провела в плену. Перрин надеялся, что она до сих пор остается пленницей. Это значило бы, что она все еще жива и ее можно спасти. Но если она мертва… Его рука машинально сжала рукоять молота, висящего на поясе, так крепко, что побелели костяшки пальцев.
Он сообразил, что знаменный генерал и Мишима наблюдают за ним – Мишима с опаской, держа руку поближе к эфесу меча, а Тайли задумчиво. Шаткий союз, хрупкое доверие с обеих сторон.
– Я на секунду подумала, что вы готовы наброситься на животных, – тихо проговорила она. – У вас же есть мое слово. Мы освободим вашу жену. Или отомстим за нее.
Перрин судорожно втянул в легкие воздух и ослабил хватку на рукояти молота. Фэйли должна быть жива. Алис сказала, что она находится под ее защитой. Но какую защиту в состоянии обеспечить Айз Седай, если сама носит белые одежды гай’шайн?
– Давайте покончим с этим. Не будем терять время.
Сколько еще узлов ему придется завязать на том шнуре? Да ниспошлет Свет, пусть их будет немного.
