Полуденное солнце Амадиции грело макушку Перрина, когда он ехал верхом на Ходоке под рваными перистыми облаками по направлению к крышам Алмизара, расположенного в ста милях на юго-запад от Амадора. В нетерпении он пустил гнедого рысью. По обеим сторонам дороги, на сколько хватало глаз, тянулись фермы – крытые соломой каменные дома, из труб которых поднимались серые дымки, у сенных сараев копошились куры. Толстозадые овцы и черные пятнистые коровы мерно жевали траву за каменной изгородью пастбищ, а мужчины и мальчишки вспахивали поля или засеивали уже вспаханную ниву. Судя по всему, сегодня день большой стирки: повсюду на задних дворах кипятились на кострах огромные чаны, а женщины и девочки развешивали по веревкам рубахи, блузы и постельное белье. Участки дикой природы попадались редко, только небольшие рощи, да и то оставленные для того, чтобы обеспечивать местных жителей дровами.
Перрин попытался почувствовать присутствие волков, но ничего не вышло. Неудивительно. Волки предпочитают держаться подальше от такого множества людей, подальше от цивилизации. Ветер окреп, и Перрин закутался поплотнее в плащ. Несмотря на то что сейчас необходимо выглядеть солидно, плащ был из простой коричневой шерсти. Его единственный шелковый плащ был с меховым подбоем, так что сегодня в нем было бы жарковато. Зеленого шелкового камзола с серебряной отделкой будет достаточно для создания нужного впечатления. Камзола и еще фибулы в виде двух волчьих голов, выполненных в золоте и серебре. Подарок Фэйли. Перрину эта вещица всегда казалась слишком вычурной, чтобы носить просто так, но этим утром он все-таки выудил ее со дна сундука. Маленькая деталь, которая заставит простой плащ выглядеть совсем по-другому.
Что самое удивительное, на полях вокруг города расположились караваны Лудильщиков – штук пять по крайней мере. Если верить Илайасу, встреча двух караванов обычно заканчивается праздником, а если их три – то празднование может затянуться на несколько дней. Но встреча большего числа караванов – редкость, такое случается разве что летом, в День солнца, в заранее условленных местах. Перрин пожалел, что не взял с собой Айрама, пусть даже есть риск, что Масима узнает больше, чем следует. Быть может, если Айрам проведет какое-то время среди своего народа, он все-таки решит отказаться от меча. Это лучшее решение щекотливой проблемы, какое пришло в голову Перрину, однако не факт, что и это сработает. Айрам, пожалуй, слишком привязался к своему мечу. Но не может же Перрин просто отослать его прочь. Ведь именно он все равно что вложил в руки Айрама меч, и теперь и меч, и его владелец находятся под его, Перрина, ответственностью. И одному Свету ведомо, что станет с беднягой, если тот переметнется на сторону Масимы.
– При взгляде на Туата’ан вы хмуритесь, милорд, – промолвила генерал знамени Хирган, растягивая слова. Проведя с ней больше времени, Перрин стал получше понимать ее речь. – Они причиняют вам неприятности в ваших владениях? У нас на родине нет ничего подобного, но, насколько я знаю, главная неприятность заключается в том, что местные жители всячески стараются их прогнать. По всей видимости, они слывут большими ворами.
Сегодня Хирган с Мишимой были в синих плащах, отделанных по краям красным и желтым, и в красных куртках с синими, отороченными желтым кантом манжетами и отворотами на груди. Три маленькие вертикальные полоски синего цвета, по форме напоминающие тройной тонкий плюмаж шончанского шлема, расположенные на груди слева, указывали на ранг Хирган. У Мишимы были две такие полоски. Однако дюжина ехавших следом солдат была облачена в свои привычные полосатые доспехи и в раскрашенные шлемы; и весь эскорт держал свои кавалерийские копья, увенчанные острыми стальными наконечниками, под одним и тем же углом.
Отряд приверженцев Фэйли следовал за шончан, их тоже было двенадцать, и являли они собой не менее яркое зрелище: тайренские куртки – широкие рукава с буфами и с атласными вставками – вперемежку с темными кайриэнскими кафтанами с полосами цветов Дома поперек груди. Однако, несмотря на свои мечи, выглядели они куда менее опасно, чем солдаты, и, судя по всему, вполне отдавали себе в этом отчет. Порывы ветра, налетавшие со спины, приносили с собой обрывки недовольства, источником которого, по мнению Перрина, едва ли были шончан. От солдат же пахло спокойствием, они выжидали, словно волки, которые знали, что скоро нужно будет пустить в ход зубы. Но не сейчас. Еще нет.
– Да, генерал, бывает, они порой стащат где-то куренка, – усмехнулся Неалд, покручивая свой навощенный ус. – Но я не стал бы называть их большими ворами. – Он просто наслаждался изумлением шончан при виде портала, приведшего всех их сюда, и все еще хорохорился, умудряясь сидеть в седле исключительно важно. Было сложно представить, что не заслужи он свою черную куртку, то продолжал бы гнуть спину на отцовской ферме и сейчас, наверное, подумывал бы через годик-два жениться на соседской красотке. – Большая кража требует смелости, а у Лудильщиков ее нет и капли.
