Спешившись, он вручил поводья Ходока Карлону Белселоне – гладковыбритому тайренцу с длинным носом и непропорционально узким подбородком. Карлон имел привычку щупать этот подбородок, словно недоумевая, куда же подевалась его борода, или проводить ладонью по волосам, словно бы удивляясь, почему же это они стянуты на затылке лентой в пучок, доходящий до плеч. Но он, как, впрочем, и остальные, не проявлял никакого желания отказываться от глупой затеи следовать айильским обычаям. Распоряжения им отдавал Балвер, и они, по крайней мере, подчинялись. Большинство уже направились к столам, оставив лошадей заботам тех, кто не участвовал в операции. Некоторые доставали деньги, остальные предлагали игрокам отведать вина из кожаных фляжек. От последнего солдаты, как ни странно, отказывались, а вот те, кто мог похвастаться серебряной монетой, были приветливо встречены за игровыми столами.
Не глядя в их сторону, Перрин заткнул перчатки за широкий ремень и вошел вслед за двумя шончанскими офицерами внутрь, отбросив назад полу плаща так, чтобы все видели его шелковый камзол. К тому моменту, как он покинет это здание, люди Фэйли – то есть, как он полагал, его люди – выведают многое из того, что известно тем мужчинам и женщинам. Этому, в числе прочего, Перрин научился у Балвера. Знание может оказаться очень полезным, и никогда не угадаешь, какой мусор обернется куском золота. Однако сейчас те сведения, которые его интересуют, вряд ли удастся получить в этом месте.
Первая комната фермерского дома оказалась заставлена столами, развернутыми к входной двери, за ними сидели писари, которые внимательно изучали бумаги и что-то в них записывали. Единственными звуками здесь были скрип перьев по бумаге и постоянный сухой кашель одного из писарей. На мужчинах были куртки и штаны темно-коричневого цвета, платья женщин отвечали той же цветовой гамме. Некоторые носили серебряные или медные значки в форме писчего пера. Видимо, шончан потрудились придумать униформу для всех. В дальнем конце комнаты круглощекий парень с двумя серебряными значками на груди встал и склонился в низком поклоне при виде Тайли, отчего ткань форменной куртки едва не затрещала у него на внушительном животе. Грохот сапог по деревянному полу наполнил помещение, когда вошедшие пересекали комнату, пробираясь между столами. Парень выпрямился только тогда, когда они подошли к его столу.
– Тайли Хирган, – коротко представилась она. – Мне нужно поговорить с вашим командиром.
– Как прикажете, генерал знамени, – подобострастно ответил парень, отвесил еще один низкий поклон и скрылся за дверью позади себя.
Страдавший от кашля писарь – безусый юноша, явно моложе Перрина, который, судя по чертам лица, вполне мог быть уроженцем Двуречья, – раскашлялся еще сильнее и прикрыл рот рукой. Он громко прочистил горло, но приступ никак не проходил.
Мишима хмуро посмотрел на него.
– Раз парень болен, то не следует ему здесь находиться, – проворчал он. – А вдруг это заразно? Сейчас о каких только недугах не услышишь! На рассвете человек еще здоров, а на закате – он уже труп, раздувшийся в полтора раза, причем от чего бедолага умер – никто не имеет ни малейшего понятия. Я слыхал о женщине, которая сошла с ума за час, и каждый, кто до нее дотрагивался, тоже сходил с ума. Через три дня она и все жители деревни, где она жила, были мертвы. Кроме тех, кто вовремя сбежал.
Он сделал странный знак, согнув дугой большой и указательный палец, а остальные плотно прижав к ладони.
– Перестаньте верить глупым слухам, а тем более их повторять, – отрезала знаменный генерал, делая тот же самый знак. Судя по всему, она поступила так, не отдавая себе в этом отчета.
Дородный писарь появился снова и придержал дверь перед седеющим узколицым мужчиной с черной кожаной повязкой на месте правого глаза. Белесый сморщенный шрам пересекал его лоб, исчезал под повязкой и опять появлялся на щеке. Такой же невысокий, как солдаты снаружи, командир был тоже одет в куртку голубого цвета, но более темного оттенка, с двумя маленькими белыми нашивками на груди, однако к его сапогам крепились такие же ножны, как у остальных.
– Знаменный генерал, я – Блазик Фалоун, – отрапортовал он и поклонился, пока писарь торопливо протискивался к своему столу. – Чем могу служить?
– Капитан Фалоун, мы должны поговорить наеди… – Тайли осеклась, когда кашлявший юноша вскочил на ноги, с грохотом опрокинув табурет.
