– Знаменный генерал, если вы потеряли ракенов, то знаете, что все резервы были истощены до предела из-за… – Он на секунду скосил единственный глаз в сторону Перрина, и, прежде чем продолжить, капитан прочистил горло. – Вы просите три четверти всех животных, что у меня остались. Может, вам удастся обойтись меньшим количеством? Скажем, одним-двумя?
– Четыре, – твердо ответила Тайли, – и двенадцать летунов. Это не обсуждается. – Она умела заставить мягкий шончанский акцент звучать резко. – В этой области так же спокойно, как в Шондаре, судя по тому, что я слышала. Однако четырех я вам оставлю.
– Как скажете, знаменный генерал, – вздохнул Фалоун. – Можно мне взглянуть на приказ? Все должно быть записано и подтверждено документально. С тех пор как я потерял возможность летать самостоятельно, я ни на минуту не расстаюсь с пером, словно какой-нибудь писарь.
– Лорд Перрин? – промолвила Тайли, и из кармана своего камзола Перрин извлек документ, подписанный Сюрот.
По мере прочтения брови Фалоуна медленно ползли вверх; он легонько потрогал восковую печать, однако сомневался в ее подлинности не дольше, чем генерал знамени. По всей видимости, шончан привыкли к подобным вещам. Однако он с каким-то облегчением отдал приказ обратно и бессознательно отер руки о куртку. Привыкли, но все равно испытывали беспокойство. Капитан исподтишка оглядывал Перрина, и Перрин не мог не прочесть на его лице тот же вопрос, который задала генерал знамени. Кто же он такой, чтобы располагать таким документом?
– Мне нужна карта Алтары, капитан, если у вас такая найдется, – сказала Тайли. – Я могу и без нее обойтись, но лучше все же свериться. Мне нужна северо-западная часть страны.
– Свет благоволит вам, знаменный генерал, – отозвался Фалоун, наклоняясь к деревянной стойке, чтобы достать рулон с самой нижней полки. – У меня есть именно то, что вам нужно. Она случайно затесалась среди тех карт Амадиции, которыми меня снабдили. Я о ней совсем позабыл, а вы мне напомнили. Я бы сказал, вам на редкость повезло.
Перрин слегка покачал головой. Это случайное совпадение, а не влияние та’верена. Даже Ранду с его даром та’верена такое не под силу. Цвета сложились в вихрь, и Перрин не дал им завершить танец.
Как только Фалоун развернул на столе карту, придавив углы медными фигурками ракенов, знаменный генерал принялась внимательно изучать ее, пока не наметила нужные ориентиры. Карта была достаточно большой, так что закрывала весь стол, и на ней оказалось все, что просила Тайли, – узкие полосы Амадиции и Гэалдана. Ландшафт был представлен в мельчайших подробностях, с названиями городков и деревень, рек и ручьев, написанными маленькими буковками. Перрин понимал, что перед ним лежит прекрасный пример картографического искусства, в разы превосходящий большинство других карт. Неужто это все-таки воздействие та’верена? Нет. Нет, такое невозможно.
– Моих солдат они найдут здесь, – сказала Тайли, растягивая слова, и пальцем указала место на карте. – Отправиться они должны прямо сейчас. По одному летуну на ракена, и никаких личных вещей. Лететь налегке и как можно быстрее. Я хочу, чтобы они были там завтра к ночи. Остальные морат’ракены отправятся в путь с наземной командой. Я планирую выехать через несколько часов. К этому времени они должны быть готовы.
– Телеги, – напомнил Перрин. Неалду не под силу создать переходные врата настолько широкие, чтобы в них мог проехать фургон. – Что бы они ни взяли с собой, пусть все грузят на ручные тачки и телеги, а не в фургоны.
Будто не веря услышанному, Фалоун беззвучно, одними губами, произнес поразившее его слово.
– Телеги, – подтвердила Тайли. – Проследите за этим, капитан.
От Фалоуна исходил запах какого-то рвения, которое Перрин истолковал как желание спросить о чем-то, однако Фалоун лишь поклонился и произнес:
– Как прикажете, генерал знамени, так и будет сделано.
Когда они покинули капитана, в передней комнате по-прежнему стояла суматоха, но уже по другому поводу. Повсюду сновали писари, которые яростно выметали жуков или давили оставшихся метлами. Кое-кто из женщин, орудуя вениками, всхлипывал, а некоторые мужчины выглядели так, будто тоже вот-вот разрыдаются. В помещении до сих пор царил ужас. От мертвеца не осталось и следа, но Перрин подметил, что писари старались обходить то место, где лежали его останки, чтобы, не дай бог, не коснуться его даже краем стопы. Они пытались не наступать и на жучков, отчего им приходилось перемещаться эдакими танцевальными па, балансируя на носках. Когда Перрин, хрустя раздавливаемыми надкрыльями, прошествовал к входной двери, все застыли и уставились на него.
