– Пора возвращаться во дворец, Илэйн, – сказала Бергитте, пряча тетиву в карман куртки. Она принялась снимать тетиву с лука, как только облака двинулись в их сторону. – Некоторым из этих бедняг потребуется внимание сестер. И у меня такое ощущение, словно я завтракала два дня назад.
Илэйн нахмурилась. Узы донесли до нее беспокойство, которое разъяснило ей истинную суть дела. Они должны вернуться во дворец, чтобы увести Илэйн, в ее интересном положении, из-под дождя. Будто она сейчас растает! Внезапно она обратила внимание на стоны раненых. Щеки Илэйн запылали. Эти люди действительно нуждаются в помощи сестер. Даже если бы ей удалось обнять саидар, даже самые незначительные их раны будут выше ее скромных способностей, да и Авиенда владеет Исцелением ничуть не лучше.
– Да, пора, – согласилась Илэйн.
Если бы она снова могла спокойно управлять своими эмоциями! Бергитте тоже была бы довольна. Румянец проступил и у нее на скулах – эхо смущения Илэйн. Вид у обеих был весьма странный, когда Бергитте, покрасневшая и нахмурив брови, поспешно уводила Илэйн в башню.
Сердцеед, Магин и остальные лошади стояли там, где их оставили всадницы, как того и ожидала Илэйн. Даже Магин была прекрасно выдрессирована. Улица, идущая вдоль крепостной стены, была в их полном распоряжении, до тех пор пока Алис и другие женщины из Родни не вывернули из соседнего проулка. Ни телег, ни фургонов видно не было. Все двери в поле зрения были плотно закрыты, все окна зашторены, хотя, быть может, за ними никого и не было. Большинству жителей хватило ума убраться подальше, едва они узнали, что сотням людей пришло в голову помахать мечами неподалеку. Одна из занавесок шевельнулась; в окне на секунду возникло женское лицо и снова исчезло. А кое-кто находил мерзкое удовольствие в подглядывании.
Тихонько переговариваясь между собой, четыре женщины из Родни встали там же, где они открывали переходные врата несколько часов назад. Они поглядывали на трупы, заполонившие улицу, и качали головой, однако мертвых они видели не впервые. Ни одну из них не допустили бы к испытанию на принятую, но все они были преисполнены спокойствия, достоинства и уверенности в себе, как будто были полноправными сестрами, несмотря на то что дождь насквозь промочил их волосы и платья. Известие о планах Эгвейн связать Родню с Белой Башней и сделать приютом для отошедших от дел Айз Седай уменьшило их страхи по поводу будущего, особенно когда они выяснили, что правила, которые они для себя установили, останутся в силе и бывшие Айз Седай будут вынуждены им следовать. Не все верили в это – за последний месяц семь сбежали, не оставив даже записки, – но большинство верили и черпали в этой вере силы. Появившаяся работа возродила их гордость. Илэйн не замечала этого, пока они не перестали считать себя беженцами, полностью зависящими от нее. Они расправили плечи. С их лиц исчезло постоянное беспокойство. Но к сожалению, они перестали так охотно склонять голову перед сестрами. Впрочем, на самом деле это началось много раньше. Когда-то они считали, что Айз Седай находятся на ступень выше простого смертного, но, к своему смятению, поняли, что шаль не делает женщину чем-то большим, чем она была без нее.
Алис, поджав на миг губы и без особой необходимости разглаживая коричневую юбку, посмотрела на Илэйн. Она выступала против того, чтобы Илэйн позволили – позволили! – прийти сюда. И Бергитте едва ей не уступила! С Алис тяжело спорить.
– Вы готовы, капитан-генерал? – спросила она.
– Мы готовы, – ответила Илэйн, но Алис подождала, пока кивнет Бергитте, и только после этого приступила к делу вместе с тремя другими женщинами из Родни.
Теперь она демонстративно не смотрела на Илэйн. На самом деле Найнив вовсе не следовало воспитывать в них стержень, заставлять «проявить характер», как она это сделала. Когда Илэйн в конце концов доберется до Найнив, им предстоит долгий разговор.
В воздухе возникла знакомая вертикальная полоска и развернулась в портал, через который был виден двор дворцовой конюшни. Проем был четыре шага в высоту и четыре в ширину, но вид на высокие двери в арках одной из беломраморных конюшен был как будто смещен в сторону. Когда Илэйн въехала на мокрые от дождя плиты конюшенного двора, то поняла, почему так произошло. Рядом были открыты другие переходные врата, немного поменьше. Если пытаться открыть портал там, где уже открыт другой, то второй сдвинется немного в сторону, так чтобы они не соприкасались, пусть даже промежуток между ними будет не толще лезвия бритвы. Из вторых переходных врат – словно бы прямо из внешней стены двора – по двое выезжала колонна всадников и тянулась к выходу из конюшни, к окованным железом воротам. На некоторых из конников были сверкающие шлемы и кирасы или пластинчато-кольчужные доспехи, но все они были одеты в красные куртки с белым воротом – униформу гвардейцев королевы. Высокий, широкоплечий мужчина с двумя золотыми бантами-узлами на левом плече красного мундира стоял под дождем и наблюдал за процессией. Шлем он держал у бедра.
