До сих пор схема работала, правда порой все происходило в самый последний момент. Малый Кэймлин, находившийся вне городских стен, представлял собой скопление домов, лавок, постоялых дворов и складов, что позволяло врагу подобраться к крепостному валу незамеченным. Трижды солдатам Илэйн приходилось сражаться под внутренней частью стены и отбивать как минимум одну башню. Задачка не из простых. Будь ее воля, она сожгла бы Малый Кэймлин дотла, чтобы лишить людей Аримиллы прикрытия, однако огонь вполне мог перекинуться за стены и породить сильнейший пожар, от которого не спасет даже весенний ливень. И без того каждую ночь в городе случаются поджоги, и справляться с ними становится все труднее. Кроме того, в тех домах, несмотря на осаду, продолжают жить люди, и Илэйн не хотела остаться в их памяти той, кто лишил их крова и средств к существованию. Нет, раздражало Илэйн то, что идея использовать Родню таким образом не пришла ей в голову раньше. Если бы эта светлая мысль посетила ее вовремя, то не вышло бы никаких сложностей с женщинами Морского народа, не говоря уже о сделке, согласно которой целая квадратная миля в Андоре переходит в их распоряжение. О Свет, целая квадратная миля! Ее мать ни за что не отдала бы и дюйма Андора. Да чтоб ей сгореть, эта осада даже не оставила времени достойно оплакать мать! И старую няню Лини. Равин убил мать Илэйн, и Лини, должно быть, погибла, пытаясь защитить ее. Седовласая, иссушенная годами Лини не отступила бы даже перед Отрекшимся. Вспоминая о Лини, Илэйн словно слышала ее гнусавый голос: «Мед в соты обратно не засунешь, дитя мое». То, что сделано, – уже сделано, и нужно с этим смириться.
– Вот, наконец-то! – воскликнула Касейлле. – Они бегут к лестницам.
И правда. Воины Илэйн теснили врага на всем протяжении стены, а солдаты Аримиллы отступали и лезли обратно через зубцы и бойницы, пробираясь к приставным лестницам. Люди на стене продолжали умирать, однако бой подходил к концу.
Неожиданно для самой себя Илэйн пришпорила Сердцееда. На этот раз никто не успел ее остановить. Преследуемая криками, она галопом промчалась по улице и соскочила из седла возле ближайшей башни прежде, чем ее мерин успел полностью остановиться. Распахнув тяжелую дверь, Илэйн подобрала подол юбок-штанов и бросилась вверх по винтовой лестнице, изгибающейся спиралью против часовой стрелки, мимо просторных ниш, где стояли группы вооруженных людей, удивленно смотревших ей вслед. Эти башни строились для защиты от нападающих, которые будут пытаться прорваться вниз, в город. Наконец лестница привела в просторный зал, в противоположном конце которого другая винтовая лестница закручивалась вверх в обратном направлении. Человек двадцать в разномастных шлемах и нагрудниках проводили здесь свой досуг, метали кости, просто сидели, прислонившись к стене, беседовали и смеялись, как будто бы там, за двумя обшитыми железом дверями, никто не умирал. Чем бы солдаты ни занимались, при виде Илэйн все пораженно застыли.
– Ох, миледи, я бы на вашем месте не стал этого делать, – раздался грубый голос, когда девушка положила руки на железный засов одной из дверей.
Пропустив эти слова мимо ушей, Илэйн подняла закрепленную на оси перекладину и распахнула дверь. Чья-то рука схватила ее за юбку, но девушка вырвалась.
Никого из людей Аримиллы на стене не осталось. По крайней мере, никто из них не держался на ногах. Десятки мужчин лежали на залитой кровью галерее – кто-то безмолвно, кто-то стонал от боли. Сколько бы из них ни сражалось на стороне Аримиллы, звона стали слышно уже не было. Большинство наемников были заняты ранеными или просто сидели на корточках, восстанавливая дыхание.
– Сбросьте их и втащите эти проклятые лестницы! – скомандовала Бергитте. Послав стрелу вниз, в толпу, бегущую прочь от стены по немощеной улице Малого Кэймлина, она достала следующую и выстрелила снова. – Пусть строят новые, если хотят вернуться!
Часть наемников перегнулась между зубцами, исполняя приказ, но далеко не все.
– Я знала, нельзя было сегодня позволять тебе прийти сюда, – продолжила Бергитте, не переставая пускать стрелы, накладывать новые и натягивать тетиву.
Арбалетные болты, бьющие из верхних бойниц башен, тоже поражали людей внизу, но черепичные крыши складов спасали тех, кто успел забраться внутрь.
Илэйн потребовалось какое-то время, чтобы понять, что последнее высказывание предназначалось ей. Она вспыхнула.
– И как ты собиралась мне помешать? – требовательным тоном поинтересовалась она, взяв себя в руки.
Опустошив колчан, Бергитте опустила лук, развернулась и хмуро воззрилась на Илэйн.
– Связать тебя и посадить ее сверху, – ответила она, кивнув в сторону Авиенды, которая как раз выходила из башни.
