Обе присели в реверансе – Джиллари по-прежнему всхлипывала – и отправились прочь. Кара обнимала за плечи худенькую шончанку.
– Если вам нужно, миледи, – промолвила Реанне, прежде чем они успели отойти даже на пару шагов, – мы можем поговорить по дороге в ваши покои.
Лицо женщины оставалось спокойным, а тон не придавал словам никакого особого смысла, и все же Илэйн стиснула зубы. Усилием воли девушка заставила себя расслабиться. Нет смысла глупо упрямиться. Она действительно промокла. И начинала дрожать, хотя день едва ли можно назвать холодным.
– Отличная мысль, – ответила она, подбирая свои промокшие серые юбки. – Пойдемте.
– Мы могли бы прибавить шагу, – едва слышно пробормотала Бергитте.
– Мы могли бы и пробежаться, – откликнулась Авиенда, даже не стараясь говорить тихо, – заодно и подсохли бы.
Илэйн проигнорировала оба замечания и с достоинством заскользила вперед. Если бы сейчас на ее месте была ее мать, то такой шаг можно было бы назвать королевским. Илэйн не была уверена, что достойно справляется с задачей, но бежать по дворцу не собиралась. Никакой спешки. Один факт, что она куда-то торопится, может породить десяток, а то и сотню различных слухов о каком-нибудь ужасном происшествии, причем один мрачнее другого. И так уже слухи разлетаются от любого сквозняка. И худший из них был о том, что город вот-вот падет, а она собирается спастись бегством, прежде чем это случится. Нет, ее должны видеть только абсолютно невозмутимой. Все должны знать, что она совершенно уверена в себе. Даже если это все будет чистой воды блефом. Еще что-нибудь в таком духе, и можно сдаваться на милость Аримилле. Из-за страха поражения проиграно почти столько же битв, сколько и из-за слабости, а Илэйн не может позволить себе проиграть ни единого сражения.
– Я думала, капитан-генерал отправила тебя на разведку, Реанне.
Бергитте обычно использовала двух женщин из Родни в качестве разведчиков – тех, что не могли открыть переходные врата, в которые пройдет запряженная лошадью телега; однако, соединившись в круг, женщины из Родни были в состоянии создать портал достаточно большой, чтобы переместить солдат или товары на продажу. Поэтому Бергитте без долгих рассуждений распоряжалась оставшимися шестью, кто владел Перемещением в полной мере. Окружившая город армия не была для них помехой. Только вот платье Реанне, ладно скроенное из тонкой голубой шерсти, хоть без особых украшений, если не считать круглой броши из красной эмали, скалывавшей высокий воротник, едва ли подходило для проведения разведки в сельской местности.
– Капитан-генерал считает, что разведчикам иногда нужен отдых. В отличие от нее самой, – ровным голосом прибавила Реанне и, выгнув бровь, взглянула на Бергитте. Узы донесли короткую вспышку раздражения. Авиенда почему-то засмеялась. Илэйн никак не могла научиться понимать айильский юмор. – Завтра у меня снова вылазка. Я будто бы вернулась в те далекие времена, когда была торговкой посудой и разъезжала верхом на муле.
Все члены Родни за свою долгую жизнь перепробовали множество занятий, потому что приходилось постоянно менять место жительства и род деятельности прежде, чем кто-то замечал, как медленно они стареют. Самые старшие из них владели полудюжиной различных ремесел, а то и больше, с легкостью переключаясь с одного на другое.
– Я решила провести свободный день, помогая Джиллари определиться с фамилией. – Реанне поморщилась. – По шончанскому обычаю, когда на девочку надевают ошейник, ее имя вычеркивают из списков семейства, и бедная женщина чувствует, что не имеет права на имя, с которым родилась. Имя Джиллари ей дали вместе с ошейником, но она хочет его сохранить.
– У меня столько причин ненавидеть шончан, что их и не сосчитать, – с жаром промолвила Илэйн. И тут с опозданием поняла, в чем же, собственно, дело. Обучение реверансам. Выбор фамилии. Да сгореть ей на месте, с этой беременностью она скоро окончательно отупеет!.. – Когда Джиллари отказалась от ошейника?
Всем совсем необязательно знать, что она сегодня туговато соображает.
Выражение лица собеседницы ничуть не изменилось, но она выдержала достаточно долгую паузу, чтобы Илэйн поняла – уловка не сработала.
– Сегодня утром, сразу после того, как вы и капитан-генерал покинули дворец, иначе бы вас сразу же известили, – поспешно продолжила Реанне, так что у Илэйн не осталось времени дуться. – Есть еще не менее хорошие новости. Ну, по крайней мере, в какой-то степени. Одна из сул’дам, Марли Нойчин – помните? – признала, что видит плетения.
– О, вот это действительно хорошие новости, – прошептала Илэйн. – Просто отличные. Пусть осталось еще двадцать восемь упрямиц, но теперь с ними будет проще, раз одна уже сломалась.
Илэйн наблюдала попытку убедить Марли в том, что та может научиться направлять и что уже может видеть плетения Силы. Но полненькая шончанка отпиралась до последнего, даже когда начинала плакать.
