– Каждая женщина во дворце считает себя вправе указывать мне, что есть, – с горечью ответила Илэйн. – Иногда мне даже кажется, что так поступает каждая женщина в Кэймлине. Доринда, ну, может, хоть вы…
– Миледи, ваша еда стынет, – мягко заметила Эссанде, однако в ее голосе слышались нотки настойчивости, которая позволительна старым слугам.
Сжав зубы, Илэйн покорно опустилась на стул, который отодвинула для нее Эссанде. Она не плюхнулась на него со всего маху, хотя ей очень хотелось поступить именно так. Она изящно опустилась. Эссанде взяла расческу с костяной ручкой и, сняв полотенце с головы Илэйн, принялась расчесывать ее волосы, пока та ела. Илэйн ела по большей части потому, что если бы она не стала, то кого-нибудь отправили бы за едой погорячее. Эссанде и телохранительницы запросто могут запереть ее тут, пока она все не съест. Помимо сморщенного, но вовсе не испорченного яблока, еда оказалась решительно неаппетитна. Хоть у хлеба и была хрустящая корочка, но в мякише кишмя кишели долгоносики, а размоченные сушеные бобы, поскольку запасы свежих бобов испортились, были жесткими и безвкусными. Яблоко нарезали и, слегка полив маслом, перемешали в миске с травами – корнем лопуха, калиной, корой шиповника, одуванчиком, листьями крапивы. Из мясного на ее подносе лежал ломтик мяса молодого козленка, сваренного на медленном огне в слабом бульоне. И, насколько она могла сказать, без всякой соли. О Свет, да она убила бы за кусок хорошо посоленной говядины с жирком! А вот у Авиенды на подносе лежали ровно нарезанные куски говядины, пусть и немного жестковатой на вид. И она запросто могла попросить вина. Впрочем, у Илэйн все же был выбор напитков: либо козье молоко, либо вода. Чая ей хотелось не меньше, чем сочного мяса, но после даже самого слабого чая ей бы пришлось бегом нестись в уборную, а сейчас и без того проблем хватает. Поэтому Илэйн жевала методично, механически, пытаясь думать о чем угодно, только не о вкусе во рту. Яблоко хоть как-то спасло положение.
Илэйн попробовала выудить из айилок какие-нибудь новости о Ранде, но, видимо, они знали еще меньше, чем она сама. Во всяком случае, насколько Хранительницы Мудрости готовы были признать свою неосведомленность. Когда нужно, они умели отмалчиваться. Она-то, по крайней мере, знала, что Ранд находится где-то далеко на юго-востоке. Где-то в Тире, как она предположила, хотя с той же долей вероятности он мог оказаться на равнине Маредо или на Хребте Мира. Кроме того, она точно знала, что он жив, но ничего больше. Илэйн старалась поддержать разговор о Ранде в надежде, что женщины хоть где-то проболтаются, но с тем же успехом она могла пальцами шлифовать кирпичи. У Доринды же с Надере появилась собственная цель: убедить ее немедленно обзавестись повивальницей. Они раз за разом повторяли, какие опасности подстерегают ее и детей, и даже видение Мин не стало для них достаточным аргументом.
– Ну хорошо, – сдалась наконец Илэйн, бросая нож и вилку на тарелку. – Я начну искать ее сегодня же. – И если вдруг она не найдет ни одной, то они об этом никогда не узнают.
– Миледи, у меня есть племянница, она как раз повитуха, – подала голос Эссанде. – Мелфани торгует травами и мазями в лавке в Новом городе, на Свечной улице, и я уверена, она весьма искусна. – Она водворила на место несколько последних локонов и отстранилась с довольной улыбкой. – Вы так похожи на свою мать, миледи.
Илэйн вздохнула. Кажется, ей суждено получить повивальную бабку независимо от ее желания. Еще одного надсмотрщика, который будет следить, чтобы каждая трапеза превращалась в сущее мучение. Ну ладно, может, повитуха посоветует ей средство от ночных болей в пояснице и чувствительности груди. Благодарение Свету, ей не пришлось страдать от постоянных приступов тошноты. Женщины, способные направлять Силу, никогда не страдают от этого проявления беременности.
Когда Авиенда вернулась, на ней снова была айильская одежда, поверх которой сестра накинула все еще влажную шаль. Темный шарф вокруг головы не давал волосам падать на лицо. За плечами девушка несла мешок. В отличие от Доринды и Надере, носивших множество браслетов и ожерелий, на ней было единственное серебряное ожерелье – изящные тонкие диски, сложенные в хитроумный узор, – и всего один костяной браслет с резьбой в виде множества роз с шипами. Авиенда вручила Илэйн тупой кинжал:
– Держи это при себе, и будешь в безопасности. Я постараюсь навещать тебя как можно чаще.
– Может, иногда у тебя и выдастся для этого минутка, – строго сказала Надере, – но ты сильно отстала и, чтобы нагнать, должна упорно трудиться. Как странно, – задумчиво протянула она, покачивая головой, – говорить с такой небрежностью о передвижении на большое расстояние. Шагнуть через лиги, сотни лиг, одним махом. Каким только вещам мы не научились в мокрых землях!
– Пойдем, Авиенда, нам пора, – поторопила Доринда.
– Подождите, – попросила Илэйн. – Пожалуйста, еще совсем немного.
