Сжимая кинжал, девушка метнулась в гардеробную. Сефани, вешавшая синее платье Авиенды в шкаф, оторвалась от этого занятия, чтобы сделать реверанс, но Илэйн не обратила на нее внимания и откинула резную крышку своего костяного сундучка с драгоценностями. Внутри, поверх ожерелий, браслетов и брошей, разложенных по отделениям, лежали брошка в форме черепашки, вырезанная будто бы из янтаря, и фигурка сидящей женщины, завернувшейся в собственные волосы, из потемневшей от времени ценной поделочной кости. Обе вещицы были ангриалами. Положив кинжал с рукоятью из оленьего рога в сундучок, Илэйн взяла черепашку, а затем, неожиданно для самой себя, схватила перекрученное каменное кольцо сновидений, отливающее одновременно красным, синим и коричневым. Судя по всему, с тех пор, как она забеременела, это кольцо лежит у нее без всякой пользы, а коли она все-таки окажется в состоянии создать плетение из потоков Духа, то у нее есть еще серебряное кольцо из переплетенных спиралей, которое было отобрано у Испан.
Бросившись назад в гостиную, Илэйн обнаружила, что между Дориндой и Надере завязался спор или, по крайней мере, чересчур оживленная беседа. Эссанде старательно делала вид, что проверяет, не накопилось ли в комнате пыли, проводя пальцем по краям стола. По положению ее головы было ясно, что она внимательно слушает. Нарис, переставляя тарелки Илэйн на поднос, не таясь, во все глаза смотрела на айилок.
– Я же сказала, что, если мы задержимся из-за нее, я ее выпорю, – горячо говорила Надере, когда Илэйн вошла в комнату. – Пусть даже Авиенда задерживает нас не совсем по своей воле. Да, это будет не очень справедливо, но я от своих слов отказываться не собираюсь.
– Поступай как должно, – спокойно ответила Доринда, но по напряженному блеску ее глаз можно было предположить, что это отнюдь не начало их беседы. – Может, мы вообще никого не задерживаем. И возможно, Авиенда сама с удовольствием заплатит цену, чтобы попрощаться со своей сестрой.
Илэйн не стала вступаться за Авиенду. Это ни к чему бы не привело. Сама Авиенда являла собой пример невозмутимости Айз Седай, как будто в том, что ее накажут за чужой проступок, нет ничего особенного.
– Это тебе, – сказала Илэйн, вкладывая кольцо и брошку в ладонь сестры. – Только боюсь, это не подарки. Белая Башня наверняка захочет получить их обратно. Но пользуйся ими, когда тебе будет нужно.
Авиенда посмотрела на вещи и охнула:
– Даже взять на время эти вещи – великий дар. Ты смущаешь меня, сестра. У меня нет прощального подарка взамен.
– Ты подарила мне свою дружбу. Ты подарила мне сестру. – Илэйн почувствовала, как по щеке катится слеза. Она попыталась засмеяться, но смех вышел неровным и дрожащим. – И как после этого ты можешь говорить, что ничего не дала мне взамен? Ты подарила мне все.
Слезы блеснули и в глазах Авиенды. Не обращая внимания на окружающих, она обвила Илэйн руками и крепко прижала к себе.
– Я буду скучать по тебе, сестра, – прошептала она. – Мое сердце сковал ночной холод.
– И мое, сестра, – шепотом откликнулась Илэйн, крепко обнимая Авиенду. – Я тоже буду скучать. Но тебе же разрешат иногда приходить ко мне. Это же не навсегда.
– Нет, не навсегда. Но я все равно буду скучать.
Обе, наверное, разрыдались бы окончательно, но Доринда положила руки им на плечи:
– Авиенда, пора. Мы должны идти, если ты еще хочешь избежать порки.
Авиенда со вздохом выпрямилась, утирая глаза:
– Да найдешь ты всегда воду и прохладу, сестра.
– Да найдешь ты всегда воду и прохладу, сестра, – отозвалась Илэйн. Согласно айильским обычаям она добавила: – Пока я не увижу твое лицо вновь.
Сразу после этого три айилки ушли. И Илэйн тут же почувствовала себя очень одинокой. Неизменное присутствие Авиенды было для нее опорой. С сестрой всегда можно было поговорить, посмеяться, поделиться своими надеждами и опасениями. Но все это в прошлом.
Пока они с Авиендой обнимались, Эссанде выскользнула из комнаты, а теперь вернулась и возложила на волосы Илэйн диадему дочери-наследницы – простой золотой обруч с одной-единственной золотой розой посередине.
– Так эти наемники не забудут, с кем они говорят, миледи.
Илэйн не сознавала, что ее плечи поникли, пока не выпрямилась. Сестра ушла, но у нее есть город, который нужно защитить, и трон, за который надо бороться. Долг, который теперь даст ей силы.
