– В его комнате также нашли монеты на сумму более ста двадцати золотых крон, они были спрятаны под половицами и в тайниках в стене, в потолочных балках, повсюду. И в свое оправдание он заявил, – Норри повысил голос, потому что Гарк снова открыл рот, – что не доверяет банкирам. Утверждает, что эти деньги он получил в наследство от престарелой тетки из Четырех Королей. Впрочем, я очень сильно сомневаюсь, что магистраты в Четырех Королях зарегистрировали факт подобного наследования. И судья, разбирающий его дело, говорит, что подсудимый был удивлен, узнав, что факт наследства вообще регистрируют. – (И в самом деле, при упоминании об этом обстоятельстве улыбка Гарка потухла.) – Гарк заявил, что работал у купца по имени Вилбин Саймс, который четыре месяца назад умер, однако ни дочь мастера Саймса, продолжающая дело отца, ни другие писари не смогли вспомнить никакого Сэмвила Гарка.
– Они просто ненавидят меня, миледи, – угрюмо встрял Гарк. Он сжал кулаками цепи, идущие от запястий. – Я собирал доказательства того, что они обворовывают доброго хозяина. И это родная дочь, только подумайте! Однако он помер до того, как представился случай поведать ему об их темных делишках, и меня выставили на улицу без рекомендаций, без единого пенни. Так-то. Они сожгли все, что я собрал, отлупили меня и выбросили вон.
Илэйн задумчиво потерла подбородок:
– Писарь, значит. Обычно писари изъясняются куда более витиевато, чем вы, мастер Гарк, но я дам вам шанс доказать свою правоту. Прикажите принести письменный прибор, мастер Норри.
Норри тонко улыбнулся. Как вообще можно так сухо улыбаться?
– В этом нет необходимости, миледи. Судье, разбиравшему это дело, пришла в голову такая же мысль.
В первый раз за все время, что она его знала, Норри открыл папку, которую до этого прижимал к груди. Не хватает только звука фанфар!
Когда закованный в цепи мужчина увидел, что за листок переходит из рук Норри в руки Илэйн, его улыбка пропала окончательно.
Одного взгляда было достаточно. Несколько неровных строчек занимали меньше половины листа. Корявые буквы словно карабкались друг на друга. Разобрать можно было лишь с полдюжины слов, да и то с трудом.
– Вряд ли это можно назвать почерком писаря, – негромко заключила Илэйн, возвращая листок Норри. Девушка постаралась придать лицу суровое выражение. Она не раз видела, как мать выносила приговоры. Моргейз умела принять неумолимый вид. – Боюсь, мастер Гарк, вам придется сидеть в камере до тех пор, пока суд Четырех Королей принимает решение, вскоре после чего вас повесят. – (Губы Гарка страдальчески скривились, он схватился за горло, словно уже чувствовал петлю.) – Если, конечно, вы не согласитесь последить для меня за одним человеком. Это очень опасный человек, и он не любит, когда за ним следят. Если вы сможете сказать мне, куда он ходит по ночам, повешение будет заменено на ссылку в Байрлон. Где вам помогут подыскать какое-нибудь другое занятие. Губернатора уведомят о вашем приезде.
Внезапно на лицо Гарка вернулась улыбка.
– Конечно-конечно, миледи. Я невиновен, но понимаю, что некоторые факты бросают на меня тень, что верно, то верно. Я прослежу за кем угодно, раз вы того хотите от меня. Я был верным слугой вашей матушке, как уже говорил, и я стану верным слугой вам. Я был и буду верен, даже если мне придется из-за этого страдать.
Бергитте насмешливо фыркнула.
– Устрой так, Бергитте, чтобы мастер Гарк смог незаметно увидеть лицо Меллара. – Пусть парня очень сложно запомнить, но не стоит лишний раз испытывать судьбу. – А потом отпусти. – (Гарк готов был прямо здесь пуститься в пляс, несмотря на тяжелые кандалы.) – Только сначала… Видите вот это, мастер Гарк? – Илэйн подняла правую руку так, чтобы он не мог не заметить кольцо Великого Змея. – Вы наверняка слышали, что я – Айз Седай. – Сила уже наполняла девушку, так что сплести несколько потоков Духа было совсем несложно. – Так вот, это правда. – Плетение, которое Илэйн наложила на бляху на поясном ремне Гарка, на сапоги, куртку и штаны, напоминало узы Стража, но гораздо менее сложные. Из одежды и сапог оно выветрится через несколько недель, в лучшем случае через пару-тройку месяцев, но вот металл сохранит «искатель» навсегда. – Я только что наложила на вас плетение, мастер Гарк. Теперь вас можно будет отыскать где угодно. – По правде говоря, отыскать его может только сама Илэйн – «искатель» связывает с тем, кто наложил плетение, – но об этом бедняге знать ни к чему. – Я просто хочу быть уверена, что вы мне верны.
Улыбка Гарка словно примерзла к лицу. На лбу у него бусинами выступил пот. Когда Бергитте пошла к дверям и позвала Хансарда, чтобы приказать увести Гарка и держать подальше от любопытных глаз, несчастный, пошатываясь, двинулся следом за ней и рухнул на руки здоровяку-гвардейцу.
