– Боюсь, мы только что нашли Меллару очередную жертву, – тихо проговорила Илэйн. – Он вряд ли сумеет проследить за своей тенью и не запутаться в собственных ногах. – Не то чтобы ее сильно печалила гибель Гарка. Его и так приговорили бы к виселице. – Я хочу знать, кто подослал этого проклятого мужчину во дворец. Хочу это знать до зубовного скрежета!
Дворец заполонили шпионы – Рин обнаружила больше дюжины, помимо Скеллита, и считала, что отловила всех. Однако, в чем бы ни состояла задача Меллара – следить за Илэйн или организовать ее похищение, – он был хуже всех. Он подстраивал смерти людей или убивал сам, чтобы заполучить место во дворце. И то, что те люди собирались убить, не меняет дела. Убийство есть убийство.
– Поверьте мне, миледи, – пожал плечами мастер Норри, проводя пальцем по своему длинному носу. – Карманники… гм… скрытны и осторожны по натуре, хотя мало кому удается действовать достаточно долго. Рано или поздно они срезают кошелек у кого-то попроворнее, у кого-то, кто не станет дожидаться прихода стражи. – Он сделал быстрый жест, словно пырнул кого-то ножом. – Гарк промышлял воровством почти двадцать лет. В его… гм… коллекции есть кошельки, расшитые словами благодарственных молитв о завершении Айильской войны. Такие, насколько я помню, очень быстро вышли из моды.
Бергитте присела на подлокотник соседнего кресла и скрестила руки под грудью.
– Я могу арестовать Меллара, – тихо сказала она, – и подвергнуть допросу. Тогда отпадет надобность в Гарке.
– Плохая шутка, миледи, если мне дозволено так говорить, – сухо заметила госпожа Харфор, как раз когда мастер Норри произнес:
– Это будет… гм… противозаконно, миледи.
Бергитте вскочила, узы потонули в волне возмущения.
– Кровь и проклятый пепел! Мы знаем, что тип прогнил, как тухлая рыба!
– Нет, – вздохнула Илэйн, изо всех сил стараясь не поддаться этой волне. – У нас есть только подозрения, а не доказательства. Те пятеро и правда могли наткнуться на бандитов. Закон четко определяет, кого можно допрашивать, а кого нет, и одних подозрений недостаточно. Моя мать часто говорила: «Королева должна следовать тем законам, которые устанавливает, иначе это не законы». И я не собираюсь начинать правление с нарушения закона. – В узах ощущалось какое-то… упрямство. Илэйн подняла на Бергитте уверенный взор. – Это касается и тебя. Ты меня слышишь, Бергитте Трагелион? И тебя тоже!
Как ни удивительно, упрямство почти тотчас же сменилось какой-то досадой.
– Я просто предложила, – вяло пробормотала Бергитте.
Илэйн задумалась, как это у нее получилось и как поступать, чтобы получалось и впредь, потому что порой создавалось ощущение, что Бергитте не совсем отдает себе отчет, кто из них главный. И тут в комнату скользнула Дени Колфорд и откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание. Длинная, окованная медью дубинка красовалась рядом с мечом на мощной талии этой женщины и выглядела как-то неуместно. Дени все лучше и лучше управлялась с мечом, но все же предпочитала дубинку, которой привыкла утихомиривать в таверне разбушевавшихся возниц фургонов.
– Слуга сообщил о прибытии леди Дайлин. Она будет к вашим услугам, как только освежится.
– Передайте леди Дайлин, что я встречусь с ней в Зале карт.
В душе Илэйн затеплилась надежда. Быть может, наконец-то она услышит действительно хорошие новости.
Оставив госпожу Харфор и мастера Норри, Илэйн, продолжая удерживать саидар, нетерпеливо направилась в Зал карт. Нетерпеливо, но без спешки. Перед ней шагала Дени и еще три телохранительницы – они беспрестанно поворачивали голову, высматривая возможную угрозу, – еще четыре шли позади. Илэйн сомневалась, что Дайлин будет долго приводить себя в порядок, какие бы новости она ни привезла. О Свет, пусть они будут хорошими! Бергитте, сцепив руки за спиной и хмурясь, хранила молчание, однако тоже тщательно осматривала каждый коридор, словно ожидая оттуда нападения. Через узы по-прежнему ощущалось беспокойство. И усталость. Илэйн широко зевнула, прежде чем успела что-либо с собой поделать.
