– Никогда не видел ничего подобного тому, что творится там, снаружи, – тихо произнес Башир, идя мимо павших солдат. – Крупный набег из Запустения – это тысяча троллоков. Чаще всего бывает несколько сотен. Ах, Киркун, ты никогда не прикрывал левый бок должным образом. И все равно дрался за троих, а то и за четверых, чтобы не угодить к ним в обеденный котел. Там, снаружи… Я подумал, что передо мной предзнаменование Тармон Гай’дон. Малая часть Последней битвы. Давайте надеяться, что Последняя битва окажется действительно последней. И если мы ее переживем, вряд ли нам захочется участвовать в последующих. А они все равно будут. Одна битва сменяет другую. И думаю, так будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не превратится в Лудильщиков. – Дойдя до конца ряда, он остановился перед мужчиной, чье лицо было рассечено чуть ли не до пышной черной бороды. – Азкана ждало такое блестящее будущее. Хотя то же самое можно сказать и про других погибших.
Тяжело вздохнув, он повернулся к Ранду:
– Дочь Девяти Лун встретится с тобой через три дня в поместье на севере Алтары, у границы с Андором. – Он дотронулся до куртки на груди. – У меня есть карта. Дочь Девяти Лун уже где-то рядом с назначенным местом, и они заверяют, что оно находится вне той территории, которую они контролируют. Когда дело касается секретности, Айз Седай по сравнению с этими шончан могут показаться доверчивыми деревенскими девчушками.
Кадсуане фыркнула.
– Полагаешь, это ловушка? – Логайн ослабил меч в ножнах, хотя сам вряд ли отдавал себе в этом отчет.
Башир отмахнулся, но тоже проверил, свободно ли клинок выходит из ножен:
– Ловушки мне мерещатся повсюду. Но здесь – нет. Верховная леди Сюрот не желала, чтобы я и Манфор общались с кем бы то ни было, помимо нее. Ни с единой душой. Поэтому приставленные к нам слуги оказались немыми, как и тогда, когда мы отправились с Лойалом в Эбу Дар.
– У моей служанки, судя по всему, был отрезан язык, – с отвращением подтвердил Лойал.
Его уши были прижаты к черепу. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять топора, побелели. Хаман потрясенно промычал, его уши торчали вверх, словно заборные столбы.
– Алтара только что короновала нового короля, – продолжил Башир, – но в Таразинском дворце все ходят так, словно по полу рассыпана яичная скорлупа, постоянно оглядываются через плечо, причем это касается как шончан, так и самих алтарцев. Даже Сюрот выглядела так, словно над ней занесен меч.
– Возможно, их пугает Тармон Гай’дон, – заметил Ранд. – Или Дракон Возрожденный. Надо быть осторожнее. Напуганные люди часто делают глупости. Что требуется с нашей стороны, Башир?
Салдэйец извлек из-за пазухи карту и, разворачивая ее, направился к Ранду:
– Шончан подошли к этому очень педантично. Она возьмет с собою шесть сул’дам и дамани и больше никого. – Аливия зашипела, словно разъяренная кошка, и Башир моргнул, перед тем как продолжить. Видимо, он не знал, чего ожидать от освобожденной дамани. – Вы имеете право привести с собою пятерых мужчин, способных направлять Силу. Она будет считать таковым любого мужчину, пришедшего вместе с вами. Но вы можете взять с собой одну женщину, неспособную направлять, чтобы уравнять силы.
Мин внезапно оказалась рядом с Рандом и взяла его под руку.
– Нет, – отрезал Ранд. Он не собирается тащить ее с собой в возможную ловушку.
– Мы еще это обсудим, – негромко пообещала девушка, и узы наполнила упрямая решимость.
«Самое ужасное, что только может сказать женщина, если не считать „я убью тебя“», – подумал Ранд. Внезапно он похолодел. Это была его мысль? Или Льюса Тэрина? Безумец где-то на грани сознания тихо хихикнул. Не важно. Через три дня одной заботой станет меньше. Так или иначе.
– Что еще, Башир?
Сняв с глаз влажную повязку, осторожно, чтобы не зацепить волосы ангриалом в виде браслета с кольцами – теперь она носила его и тер’ангриалы в виде украшений постоянно, разве что не спала с ними, – Найнив села на кровати. Когда несчастные люди нуждаются в Исцелении ужасных ран, а у некоторых не хватает пальцев или даже целой руки, не время просить Исцелить простую головную боль. Но ивовая кора все же делает свое дело. Только гораздо медленнее. Одно из колец, с бледно-зеленым камнем, как будто мерцало внутренним светом, оно словно постоянно пульсировало на пальце, хотя на самом деле оставалось неподвижным. Пульсация была беспорядочной – реакция на то, что снаружи направляют и саидар, и саидин. Впрочем, кто-то мог направлять и внутри дома. Кадсуане утверждала, что кольцо способно указывать, где конкретно это происходит, только никак не могла объяснить, как это определить. Ха! Ох уж эта Кадсуане и ее предполагаемое всезнание! Найнив очень хотелось высказать ей это в лицо. Нет, Кадсуане вовсе не пугает ее. Нет, конечно. Найнив стоит на ступень выше ее, но ей просто не хотелось нарушать гармонию сложившегося положения вещей. И только поэтому в разговорах с этой женщиной она старается держать язык на привязи.
