– Мое место – рядом с тобой, сердце моего сердца. Сейчас и навеки.
Найнив собрала всю свою храбрость и цеплялась за нее так крепко, что это причиняло настоящую физическую боль. Она хотела, чтобы слова выплеснулись быстро, прежде чем ее храбрость растает, но все-таки заставила себя говорить спокойно и даже размеренно:
– В Порубежье есть поговорка, я сама однажды слышала ее от тебя: «Смерть легче перышка, долг тяжелее, чем гора». Мой долг – быть здесь и следить за тем, чтобы Аливия не убила Ранда. Но тебя я доставлю в Порубежье. Твой долг – там. Хочешь отправиться в Шайнар? Ты упомянул короля Изара и Шайнар. И это недалеко от Малкир.
Лан долго смотрел на нее с высоты своего роста, но потом тихо вздохнул, и напряженность покинула его руку.
– Ты уверена, Найнив? Если уверена, то да, лучше в Шайнар. Во время Троллоковых войн Тень использовала Тарвиново ущелье, чтобы провести через него полчища троллоков, так же как и несколько лет назад, когда мы искали Око Мира. Но только если ты полностью уверена.
Нет, она не уверена! Ей хотелось расплакаться, закричать ему, что он дурак, что его предназначение быть рядом с нею, а не умирать в одиночку в бессмысленной личной войне с Тенью. Но она не должна говорить ничего такого. Есть узы, нет их – Найнив отчетливо чувствовала, что Лан разрывается надвое. Разрывается между любовью к ней и своим долгом. Разрывается и истекает кровью, как если бы ему нанесли удар мечом. Она не станет наносить ему новых ран. Однако она постарается помочь ему выжить.
– Стала бы я предлагать, если бы не была уверена? – сухо ответила Найнив, сама удивившись, как спокойно это прозвучало. – Я не хочу отсылать тебя прочь, но у тебя свой долг, а у меня – свой.
Лан обнял Найнив и прижал к груди. Сначала нежно, потом сильнее, пока ей не стало казаться, что он сейчас выжмет весь воздух из ее легких. Но ей было все равно. Она обняла его в ответ так же безумно, и потом ей никак не хотелось размыкать руки, обхватившие его широкую спину. О Свет, она сейчас разрыдается. Но она знала – нельзя.
Пока он паковал свои седельные сумки, Найнив быстро переоделась в шелковое платье для верховой езды – зеленое с желтыми вставками. Сунув ноги в крепкие кожаные башмаки, она выскользнула из покоев прежде, чем Лан закончил сборы. Библиотека в доме Алгарина представляла собой просторную квадратную комнату с высоким потолком, уставленную рядами книжных полок. Меблировку довершали полдюжины расставленных тут и там кресел с мягкими сиденьями, длинный стол и высокая стойка для карт. Сложенный из камней камин был холоден, а железные светильники стояли незажженными, но Найнив быстро коснулась прядью Огня трех из них. Торопливо порывшись среди карт в стойке, она отыскала нужные в одной из ее ячеек, имеющих ромбовидную форму. Карты оказались такими же древними, как и большинство книг, но вряд ли за последние две-три сотни лет ландшафт сильно изменился.
Когда Найнив вернулась в свои комнаты, Лан стоял посреди гостиной, перекинув седельные сумки через плечо, на нем был меняющий цвет плащ Стража. Лицо мужа напоминало каменную маску. Найнив только набросила собственный плащ из голубого шелка, отделанного бархатом, и они молча вышли из дому – ее правая рука лежала на его левом запястье – и направились к плохо освещенным стойлам, где находились их лошади. Воздух здесь пах сеном, лошадями и навозом, как обычно в конюшнях.
Худой лысеющий конюх, чей нос явно неоднократно ломали, тяжко вздохнул, когда Лан приказал ему седлать Мандарба и Любовницу. Седая служанка занялась плотной бурой кобылой Найнив, пока трое пожилых мужчин пытались надеть на высокого вороного жеребца Лана седло и вывести его из стойла.
– Я хочу, чтобы ты мне пообещал кое-что, – тихо сказала Найнив, пока они ждали. Мандарб выписывал круги по стойлу, так что толстому конюху, пытавшемуся накинуть седло ему на спину, приходилось бежать следом. – Поклялся. Именно поклялся, Лан Мандрагоран. Ведь мы больше не наедине.
– И в чем же я должен поклясться? – осведомился он с опаской.
Лысеющий конюх призвал на помощь еще двоих.
– В том, что прежде, чем отправиться в Запустение, ты заедешь в Фал Моран. И если кто-то изъявит желание отправиться с тобой, ты позволишь ему.
Губы Лана тронула грустная полуулыбка.
– Я всегда отказывался вести кого бы то ни было в Запустение, Найнив. Было время, когда люди следовали за мной, но я не буду…
– Если люди следовали за тобой прежде, – перебила его она, – то ничто не мешает им снова пойти за тобой. Клянись, или, я обещаю, тебе придется добираться до Шайнара верхом.
Женщина уже затягивала подпругу Любовницы, а трое мужчин все еще воевали с жеребцом, пытаясь закинуть на спину Мандарбу седло и не дать ему скинуть потник.
– Где именно на юге Шайнара ты собираешься меня оставить? – спросил Лан. Но когда Найнив ничего не ответила, он кивнул. – Хорошо, Найнив. Раз уж ты так этого хочешь. Клянусь тебе Светом и моей надеждой на возрождение и спасение.
