Вскоре Ранд очутился на улице, ведущей прямо на площадь, с трех сторон непосредственно окружавшую Твердыню, но он не собирался ехать сразу туда. С одной стороны, все трое массивных, окованных железом ворот цитадели наверняка были наглухо заперты. С другой – в начале улицы виднелось несколько сотен солдат. Разумно предположить, что ту же самую картину он увидит и у всех остальных ворот. Хотя по поведению дружинников сложно было сказать, что они держат крепость в осаде. Скорее, они праздно проводили время, не имея никаких приказов, – судя по снятым шлемам и поставленным к стенам близлежащих домов алебардам. К тому же среди них сновали служанки из соседних гостиниц и таверн, их подносы ломились от кружек с элем и вином, которые мгновенно раскупались. Тем не менее маловероятно, чтобы все эти бравые вояки флегматично отнеслись к попытке пробраться в Твердыню. Нет, Ранда, конечно, остановить им не под силу. Для него смести пару сотен людей все равно что мух разогнать.
Но убивать никого в Тире он не собирался – по крайней мере, без необходимости. Поэтому Ранд завернул в конюшню, принадлежавшую постоялому двору – три этажа темно-серого камня под черепичной кровлей имели вид очень преуспевающего заведения. На свежей вывеске было изображено нечто, отдаленно напоминавшее существ, изгибавшихся вдоль рук Ранда. Художник, вероятно, решил, что имеющиеся описания недостаточно передают их сущность, и пририсовал им длинные острые зубы и кожистые перепончатые крылья. Крылья! Теперь эти существа напоминали шончанских летающих тварей. Кадсуане взглянула на вывеску и фыркнула. Найнив хихикнула. Даже Мин не удержалась от веселого смешка!
Несмотря на то что Ранд дал босоногим мальчишкам, прислуживавшим на конюшне, пару серебряных монет, чтобы те позаботились о лошадях как следует, Девы заинтересовали юных конюхов куда больше, чем деньги; впрочем, посетители, расположившиеся под скрещенными потолочными балками общего зала «Дракона», недалеко от них ушли. Когда Девы – из-за спин сверкают острые наконечники копий, в руках обтянутые бычьей кожей щиты – вслед за Рандом и его спутницами вошли внутрь, в зале стихли все разговоры. Присутствующие мужчины и женщины в простых нарядах, однако из качественной шерсти, развернулись, не вставая со своих стульев с низкими спинками, к вошедшим и уставились на них. Судя по всему, это были торговцы со средними доходами или зажиточные ремесленники, но сейчас они глазели разинув рот, словно деревенщины, в первый раз оказавшиеся в городе. Подавальщицы в темных платьях с высоким воротом и в коротких белых передниках замерли и без всякого стеснения таращились поверх своих подносов. Даже девица, выстукивавшая молоточками мелодию на цимбалах, стоявших между двумя каменными каминами – неразожженными в это прекрасное утро, – прервала свое занятие.
Лишь очень смуглый мужчина с мелко вьющимися волосами, сидевший за квадратным столиком возле самых дверей, казалось, вообще не обратил на Дев внимания. Ранд поначалу принял его за представителя Морского народа, однако на чужеземце была странного покроя куртка, без воротника и отворотов, некогда белая, но теперь сильно замызганная и изрядно измятая.
– Я же говорю. У меня на корабле полным-полно… червей, которые производят… да, производят… шелк, – запинаясь, говорил мужчина со странным мелодичным акцентом. – Но мне нужны… тамовые… да, тамовые листья, чтобы их кормить. Мы будем богаты.
Его собеседник в ответ только отмахнулся пухлой рукой, не отрывая изумленного взгляда от Дев.
– Черви? – переспросил он рассеянно. – Да всем известно, что шелк растет на деревьях.
Пройдя в общий зал, Ранд покачал головой и направился к уже спешащему навстречу гостям хозяину гостиницы. Черви! Какие только сказки не придумают люди, лишь бы выманить у кого-нибудь побольше монет.
– Агардо Саранче в вашем распоряжении, милорд, миледи, – поприветствовал вошедших сухопарый лысеющий мужчина, низко кланяясь и разводя руки в стороны. Что бы ни говорили, вовсе не все тайренцы смуглые, и хозяин гостиницы ничуть не уступал в бледности кайриэнцу. – Чем могу служить?
Девы словно притягивали к себе взгляд его темных глаз, и он поминутно одергивал свой голубой камзол, словно тот вдруг стал тесен.
– Нам нужна комната с хорошим видом на Твердыню, – ответил Ранд.
– Именно черви производят шелк, друг мой, – растягивая слова, произнес мужской голос у него за спиной. – Собственными глазами видел.
