Она раскатисто рассмеялась и выразительно посмотрела на свою Ищущую Ветер, но Кайре приняла непонимающий вид, словно ничего не расслышала, и лишь слегка улыбнулась. Пеланна нахмурилась. Когда она смеется, все, кто ниже по положению, обязаны делать то же самое. Однако статная Ищущая Ветер сейчас полностью поглощена собственными заботами: ее дочь пропала среди сухопутников, ее похитили Айз Седай. За такое непременно последует расплата. Вовсе не обязательно любить Пеланну или Кайре, чтобы понимать: это необходимо, иначе и быть не может.
Харине скупо улыбнулась парочке и, хмуро глядя на Пеланну, прошествовала мимо нее, причем так близко, что той пришлось уступить дорогу, иначе ей отдавили бы ноги. Это, конечно же, не вызвало у женщины никакого восторга. «Дочь песков», – кисло подумала Харине.
Однако спешащая навстречу новоприбывшим Марейл улыбалась искренне. Эта высокая стройная женщина с черными волосами до плеч, наполовину тронутыми сединой, была подругой Харине с тех самых пор, когда они обе поступили простыми палубными матросами на потрепанный жизнью гонщик, где железной рукой заправляла Госпожа Парусов, озлобленная отсутствием перспектив. Узнать, что Марейл удалось выбраться из Эбу Дар целой и невредимой, было крайне радостно. Женщина одарила Пеланну и Кайре хмурым взглядом. Тебрейлле, ее Ищущая Ветер, тоже поморщилась в сторону этих двух, но отнюдь не потому, что Марейл поощряла лизоблюдство. Обе сестры, Тебрейлле и Кайре, очень переживали по поводу Талаан, дочери Кайре. Но во всем остальном они были готовы за медяк перерезать друг другу глотки. Или, что, на их взгляд, еще лучше, увидеть, как сестра лишится нынешнего положения и отправится чистить трюмы. Нет ненависти глубже, чем ненависть друг к другу детей одних родителей.
– Не позволяй этим грязным уткам-уродинам клевать тебя, Харине. – Голос Марейл был слишком глубок для женщины, но мелодичен. Она протянула Харине один из двух кубков, что держала в руках. – Ты доверилась чувствам и поступила так, как должна была. И будь на то воля Света, все уладится.
Вопреки собственному желанию, Харине взглянула на рым-болт, ввинченный в один из бимсов над головой. Его уже давно могли убрать. Она не сомневалась: наверняка оставили, чтобы ей досадить. Та странная молодая женщина по имени Мин оказалась права. Заключенную Харине сделку с Корамуром сочли неудачной – слишком много нужно было отдать и слишком мало предполагалось получить взамен. В этой самой каюте, в присутствии Первых Двенадцати и новой Госпожи Кораблей, Харине раздели донага и подвесили за лодыжки к этому самому рым-болту, потом, растянув до невозможности, привязали руки к таким же рым-болтам, ввинченным в палубу, после чего секли до тех пор, пока она не прокричала все легкие. Рубцы и синяки зажили, но воспоминания остались, как бы Харине ни пыталась их загнать в дальний уголок сознания. Она не молила ни о пощаде, ни о прекращении порки. Ни в коем разе. Иначе ей пришлось бы отступиться, стать простой Госпожой Парусов, а Госпожой Волн клана Шодейн избрали бы кого-то другого. Большинство присутствующих в этой кают-компании женщин полагали, что после подобного наказания у нее просто нет другого выбора. Быть может, этого мнения придерживалась даже Марейл. Но знание второй части пророчества Мин наполняло Харине отвагой. Однажды она станет Госпожой Кораблей. Согласно закону Первые Двенадцать Ата’ан Миэйр могут избрать Госпожой Кораблей любую Госпожу Парусов. Но более чем за три тысячи лет лишь пять раз Госпожой Кораблей становилась женщина, не входившая в Первые Двенадцать. По словам Айз Седай, странные видения Мин всегда сбывались, но Харине не хотела рисковать.
– Да, Марейл, волею Света все уладится, – согласилась она. Во что бы то ни стало она должна продолжать двигаться вперед.
