Романде пришлось приложить усилие, чтобы не позволить своим бровям взметнуться вверх. Вот как. Изначально она признала Эгвейн, опираясь на те же, как она подозревала, мотивы, что и остальные восседающие. Лилейн же вступила в их ряды только тогда, когда поняла, что палантин и посох пока недосягаемы для нее самой. Уступчивая молодая девушка стала бы послушной куклой в руках Совета, и Романда всерьез планировала быть одной из тех, кто дергает за ниточки. Потом стало ясно, что настоящим кукловодом является Суан, и не было никакой возможности заставить ее держаться подальше, разве что взбунтоваться против второй Амерлин, что, безусловно, нанесло бы сокрушительный удар по восстанию против Элайды. Романда надеялась, что Лилейн, осознавая это, скрежетала зубами точно так же, как она сама. Теперь же Эгвейн оказалась в руках Элайды, но на всех немногих встречах девушка оставалась невозмутимой и собранной, здраво планируя собственные действия и действия сестер за стенами Тар Валона. Романда вынуждена была признать, что начинает испытывать к девочке уважение. Признаваться в этом не хотелось, но и отрицать нельзя. Значит, Эгвейн правит сама. Тер’ангриал сновидений находится в ведении Совета, хотя никому не удалось найти тот, что взяла Лиане перед той ужасной ночью, – они с Суан чуть не вцепились друг другу в горло. Нет никаких сомнений, что Суан посещает Тел’аран’риод, чтобы указать девушке, как следует себя вести. Возможно ли, что Нисао пришла к тем же выводам насчет Эгвейн, не встречаясь с ней в Незримом мире? Тот совет должен держаться к ней поближе.
– Этого для тебя достаточно, Нисао? – Достать книжку незаметно ей вряд ли удастся. Она снова поерзала, но удобнее от этого не стало. Если продолжать в том же духе, то и до синяка недалеко.
Нисао крутила свою оловянную кружку на столе, но не отводила взгляда от собеседницы:
– Для меня это и есть главная причина. Поначалу я думала, что дело закончится тем, что она станет твоей верной собачонкой. Или собачонкой Лилейн. Позже, когда она ускользнула от вас, я решила, что поводок в руках у Суан. Но вскоре я поняла, что ошиблась. Суан наверняка была учительницей и советницей, а возможно, еще и подругой, но я видела, как Эгвейн указывает ей, что делать. Так что Эгвейн ал’Вир действует самостоятельно. Эгвейн умна, наблюдательна, ловка и быстро учится. Она может стать одной из великих Амерлин. – Напоминающая птичку сестра вдруг усмехнулась. – Тебе ведь понятно, что ее правление может оказаться самым продолжительным правлением Амерлин в истории? Едва ли кто-нибудь проживет столько, чтобы пережить ее, если только прежде она сама не решит уйти на покой. – На смену улыбке пришла серьезность и даже некоторое беспокойство. Но отнюдь не потому, что Нисао балансировала на грани, прочерченной неписаными обычаями. Ее лицо оставалось безмятежным, но во взгляде читалось напряжение. – Если, конечно же, нам удастся свергнуть Элайду.
Услышать собственные мысли, пусть и с небольшими поправками, из чужих уст – испытание не из легких. Великая Амерлин?! Замечательно! Но потребуется немало лет, чтобы понять, что из этого выйдет. Удастся ли Эгвейн совершить этот и впрямь серьезный и маловероятный подвиг или нет, но вскоре после того, как утратят силу ее обусловленные ведением войны полномочия, она обнаружит, что Совет вдруг станет куда менее сговорчивым. Уж Романда Кассин – точно. Уважение и почет – одно, а вот прибегать по первому зову – другое. Привстав под предлогом поправить широкие желтые юбки, Романда выдернула книгу из-под подушки и попыталась незаметно ее уронить. Книга звонко шлепнулась на ковер, и брови Нисао изогнулись. Романда сделала вид, что ничего не заметила, и ногой задвинула книгу под стол.
– Мы свергнем ее.
Она постаралась придать голосу больше уверенности, чем испытывала на самом деле. Все эти непонятные переговоры и затянувшееся пребывание Эгвейн в плену дали ей некоторую передышку, если не считать заявлений девушки о том, что она подорвет власть Элайды изнутри. Хотя, судя по всему, половину этой работы делают за нее другие, если сообщения о ситуации в Башне точны. Но Романда верила потому, что была вынуждена верить. У нее не было никакого желания покидать свою Айя, выполняя условия наказания, которое Элайда не преминет наложить на нее, и ждать, когда же Амерлин наконец сочтет, что она вновь может стать полноправной Айз Седай. И вообще, принимать Элайду а’Ройхан в качестве Амерлин ей совершенно не хотелось. Уж лучше тогда Лилейн. А ведь одним из доводов в пользу возвышения Эгвейн стала возможность таким образом оградить палантин и посох от притязаний Лилейн. Несомненно, у Лилейн имелись те же самые соображения относительно самой Романды.
– Я сообщу Лилейн, что ты имеешь полное право задавать любые вопросы, какие тебе заблагорассудится. Мы должны разобраться с этими убийствами, ведь убийство сестры касается каждой из нас. Что ты выяснила на данный момент?
