Однако не все сегодня пребывали в благодушном настроении. Глаза Аяко, чей взгляд был устремлен на Ранда, казались почти черными, однако, если учесть то, что случалось со Стражем, когда погибала его Айз Седай, у маленькой смуглой Белой сестры были все основания беспокоиться за Сандомера. Узы Аша’мана в каких-то аспектах отличались от уз Стража, однако в целом были идентичны, и никто не мог точно сказать, как смерть Аша’мана отразится на женщине, связанной с ним узами. Элза тоже хмуро взирала на Ранда, положив руку на плечо своего высокого худого Стража по имени Феарил, – она будто держала за ошейник сторожевого пса, готовая в любую секунду спустить его с поводка. Нет, не на Ранда, конечно, но он очень беспокоился за того, в ком она найдет угрозу для Дракона Возрожденного. Он дал ей ряд указаний по этому поводу, и клятва должна принудить ее их выполнить. И все же Айз Седай везде способны найти лазейки.
Мериса что-то настойчиво втолковывала Наришме, а чуть поодаль верхом на конях сидели два других ее Стража. Судя по жестам, которыми суровая женщина сопровождала свои слова, склонившись, чтобы не кричать, поближе к мужчине, было совершенно очевидно, что она дает ему последние наставления. Ранду это было не очень по душе, однако ничего не поделаешь. Мериса не давала ему никаких клятв и не станет слушать его, если дело касается ее Стража. Да и в остальном тоже.
Кадсуане тоже смотрела на Ранда. Они с Найнив надели на себя все свои тер’ангриалы в виде разных драгоценных украшений. Сегодня Найнив, как никогда, удавалось сохранять ледяное спокойствие Айз Седай. Она очень преуспела в этом с тех пор, как отправила Лана туда, куда отправила. Разумеется, ее толстую бурую лошадку и гнедую кобылу Кадсуане разделяла половина вершины холма. Найнив ни за что в этом не сознается, но все же Кадсуане внушала ей некоторый ужас.
Подъехал Логайн и занял место между Рандом и Баширом, его вороной гарцевал. Окрас его мерина удивительно совпадал с цветом куртки и плаща.
– Солнце уже почти в зените, – заметил Логайн. – Не пришло время ехать?
В его словах был лишь легкий намек на вопрос. Он терпеть не мог, когда ему приказывают. И дожидаться ответа он не стал.
– Сандомер! – громко окликнул он. – Наришма!
Мериса придержала Наришму за рукав, не дав тому сразу броситься на зов, и закончила свои наставления. Это заставило Логайна нахмуриться. Загорелый Наришма, чьи темные волосы были заплетены в косы, украшенные колокольчиками, на вид казался моложе Ранда, хотя на самом деле был на несколько лет старше. Сидя верхом на своем мышастом коне прямо, словно клинок, он кивнул Логайну как равному, заработав еще один мрачный взгляд. Сандомер шепнул что-то Аяко, прежде чем запрыгнуть на своего чубарого, а она, после того как он уже оказался в седле, дотронулась до его бедра. Рядом с ним – морщинистым, с редеющими волосами и намасленной бородкой клинышком, тронутой сединой, – Айз Седай казалась не лишенной признаков возраста женщиной, а совсем юной девушкой. Теперь к высокому черному вороту Сандомера, помимо серебряного меча, был прикреплен значок с изображением красно-золотого дракона. У каждого Аша’мана, находившегося сейчас на холме, был такой значок, даже у Манфора, несмотря на то что он был повышен до посвященного совсем недавно. Он был в числе первых, кто пришел в Черную Башню, еще до того, как она стала Черной Башней. Большинство из тех, кто начинал обучение вместе с ним, уже погибли. Даже Логайн признавал, что Манфор заслужил свое звание.
Логайну хватило здравого смысла не звать Кадсуане или Найнив, однако они сами подъехали поближе и присоединились к Ранду, заняв места по обе стороны от него. Каждая из них бросила на юношу короткий взгляд; их лица были столь безмятежны, что можно подумать, будто эта парочка ни о чем не беспокоится. Взгляды женщин встретились, и Найнив поспешно отвела глаза. Кадсуане негромко фыркнула. Мин тоже оказалась рядом. Она как раз и была той «женщиной, чтобы уравнять силы». Мужчина не должен давать обещания в постели. Ранд открыл было рот, и девушка выгнула бровь и вперила в него взор. Узы наполнились чем-то… чем-то очень опасным.
– Как только мы окажемся там, держись позади меня, – наказал ей Ранд. На самом деле он собирался сказать нечто совсем другое.
Что-то очень опасное сменилось тем, что он счел любовью. По узам распространялось какое-то странное веселье.
– Хорошо, если только сочту нужным, ты, шерстеголовый овечий пастух, – заявила она немного резковато, как будто бы узы не донесут до него ее истинных чувств. Пойди ее разбери.
– Раз уж мы решили совершить эту глупость, так давайте покончим с этим поскорее, – твердо сказала Кадсуане и направила своего гнедого вниз по склону.
