Мэт ехал рядом с Мандеввином, Туон и две другие женщины следовали за ними. Время от времени юноша оглядывался через плечо. Нет, не для того, чтобы убедиться, что Туон не сбежала. Как бы странно это ни было, он был уверен, что девушка сдержит слово и не сбежит, даже сейчас. И не для того, чтобы проверить, не отстала ли она. У «лезвия» легкий шаг, и Туон отличная наездница. Акейн едва ли уступала в резвости Типуну. Просто Мэту нравилось на нее смотреть. Даже при лунном свете. Или особенно при лунном свете. Прошлой ночью он снова попытался ее поцеловать, но Туон так сильно всадила кулачок ему в бок, что он даже испугался, не сломала ли она парочку ребер. Однако сегодня, как раз перед выездом, она поцеловала его сама. Только один раз, а когда Мэт потянулся за вторым, заявила, что ему не стоит быть таким жадным. Миниатюрная женщина просто таяла в его объятиях во время поцелуя, но стоило ей отстраниться, как она тут же превращалась в ледышку. Ну и что с ней делать? Над головой, тихо шурша крыльями, пролетела крупная сова. Интересно, это тоже какое-нибудь предзнаменование? Скорее всего.
Не нужно так много думать о ней, особенно сейчас. Если честно, то он и в самом деле несколько зависит от своей удачи. Те три тысячи конных копейщиков, которых обнаружил Ванин, – по большей части алтарцы и лишь немногие из них шончан – могли оказаться именно тем отрядом, который мастер Ройделле отметил на своей карте, а могли и не оказаться. Хотя они находились неподалеку от того места, которое указал картограф. Однако нельзя точно сказать, в каком направлении продвинулся этот отряд с тех пор. Скорее всего, на северо-восток, к Малвидским теснинам и Молвайнскому ущелью. Похоже, не считая последнего отрезка пути, шончан старались обходить Лугардский тракт стороной и держаться проселочных дорог, несомненно, чтобы скрыть численность своих солдат и то, куда они направляются. И все равно это все неточно. Если они отошли не слишком далеко, то именно по этой дороге они отправят подкрепление к атакованному лагерю-складу. Если. Но если они вдруг окажутся дальше, чем Мэт рассчитывал, то все может повернуться так, что шончан воспользуются другой дорогой. Тогда получится, что Отряд Красной руки просто потратит ночь впустую. А еще шончанский командир вполне мог решить срезать напрямик через холмы и потом выйти на тракт. И вот это уже может оказаться чревато всякими неприятностями, если Мэт вдруг неверно выбрал место, где следует устроить засаду.
Примерно в четырех милях от деревни к дороге спускались два покатых холма, и Мэт распорядился остановиться. Карты, составленные мастером Ройделле, были прекрасны, но и другие, имевшиеся у картографа в распоряжении, были составлены знатоками своего дела. Ройделле приобретал только лучшие. Мэт узнал это место сразу, словно уже бывал здесь прежде.
Мандеввин развернул коня:
– Адмар, Эйндел, занимайте со своими людьми северный склон. Мадвин, Донгал – южный. Один человек из четырех заботится о лошадях.
– Стреножьте животных, – приказал Мэт, – и наденьте им торбы с овсом, чтобы не ржали.
Их ждет схватка с конными копейщиками. Если все пойдет не так, как надо, и они попытаются бежать, то копейщики станут преследовать их, словно охотники – диких свиней. От конных арбалетчиков не будет никакого толку, тем более если они пытаются сбежать. Так что побеждать нужно здесь.
Кайриэнец пристально посмотрел на Мэта, однако решетка забрала не позволяла разглядеть выражения лица. Но возражений не последовало.
– Стреножьте лошадей и наденьте им торбы, – скомандовал он, – это касается каждого.
– И пусть кто-нибудь наблюдает и за северной, и за южной стороной, – добавил Мэт. – Удача в бою переменчива и запросто может переметнуться на сторону противника.
Мандеввин кивнул и поспешил исполнять приказ.
Арбалетчики разделились на две группы и рассыпались по реденькой роще по обеим сторонам дороги. Их темные куртки и тускло-зеленые доспехи отлично сливались с окружающими тенями. Сверкающие латы годятся только для парада, ведь они отражают лунное сияние не хуже, чем солнечный свет. Если верить Талманесу, труднее всего оказалось убедить копейщиков отказаться от начищенных до блеска кирас, а дворян – от посеребренных и позолоченных доспехов. Пехота согласилась сразу и без всяких возражений. Некоторое время еще слышались треск и шорох подлеска под ногами, а потом наступила тишина. С дороги нельзя было догадаться, что на склонах кто-то есть. Теперь оставалось только ждать.
Туон и Селусия остались с Мэтом на дороге, Теслин тоже. С запада дул порывистый ветер, который так и норовил сорвать с них плащи, однако Айз Седай, конечно же, умели не обращать внимания на подобные мелочи. Тем не менее Теслин все же старалась придерживать полы плаща. Селусия позволила ветру трепать ткань у нее за спиной. Как ни странно, Туон поплотнее запахнула свой плащ.
– Среди деревьев тебе было бы теплее, – сказал ей Мэт. – Там не так дует.
Она секунду помедлила, а потом странно рассмеялась.
