Небо уже совсем посветлело, и среди разномастных палаток лагеря возле стен Малдена уже сновали гай’шайн; все они выполняли какие-то поручения или же просто несли что-нибудь в руках, дабы создать видимость активной деятельности. Никто не обратил внимания на трех женщин в белом, шедших с корзинами грязного белья на плечах к городским воротам. Стирки всегда было предостаточно, даже для гай’шайн Севанны. Гай’шайн-мокроземцев было так много, что Фэйли едва ли помнила всех, так что она не заметила ни одного знакомого лица, пока они не нашли Аррелу и Ласиль, которые переминались с ноги на ногу, тоже держа на плечах корзины. Смуглая Аррела была выше многих айилок, и у нее были коротко стриженные, как у Дев Копья, черные волосы и мужская походка. Невысокая же Ласиль была бледная и стройная, в ее почти такие же, как у Аррелы, короткие волосы были вплетены красные ленты. А вот походка ее отличалась грациозностью даже в невзрачной одежде гай’шайн, а если она надевала штаны, то бедра раскачивались так, что окружающие мужчины едва не падали без чувств. Обе девушки чуть ли не одновременно радостно вздохнули.
– А мы уже подумали, что что-то случилось, – сказала Аррела.
– Ну, ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться, – откликнулась Фэйли.
– А где Байн и Чиад? – обеспокоенно спросила Ласиль.
– Они сейчас заняты другим, – ответила Фэйли. – Мы пойдем сами.
Девушки переглянулись. На сей раз вздохнули они совсем не радостно. Конечно же, Ролан не станет им мешать. Не будет препятствовать побегу, если сам намеревался уйти. Конечно нет.
Тяжелые, скрепленные железными полосами ворота Малдена были распахнуты настежь, так что створки касались гранитных стен. Они так и стояли с того самого дня, как город пал. Ржавчина окрасила широкие железные полосы в бурый цвет, а петли проржавели настолько, что теперь едва ли их можно сдвинуть с места, не говоря уж о том, чтобы снова закрыть. На серокаменных привратных башнях устроили себе гнезда голуби.
Пять женщин явились сюда раньше всех. По крайней мере, улица перед Фэйли была пуста. Миновав ворота, она извлекла из рукава кинжал и прижала его к руке острием вверх, так что оно впилось в кожу.
Остальные последовали ее примеру, хотя и не столь ловко. Раз уж они здесь без Байн и Чиад, а Ролан и его друзья – на что очень хочется надеяться – заняты чем-то другим, придется позаботиться о своей защите самостоятельно. Не то чтобы Малден представлял для женщин опасность – Шайдо, напавшего на женщину-гай’шайн, ждала жестокая расправа, хотя ходить просто так в айильскую часть лагеря не стоило, – но порой тут случались нападения, причем иной раз нападавший был не один, а сразу несколько. Да ниспошлет Свет, что если к ним действительно начнут приставать, то пусть насильников будет только один или двое. Двоих мужчин еще можно застать врасплох и убить до того, как те сообразят, что эти гай’шайн способны показать зубы. Если же их будет больше, то отбиваться придется до последнего, а айильские ткачи и гончары не менее опасны, чем многие обученные солдаты. Несмотря на тяжесть корзин, девушки шли на цыпочках, постоянно оглядываясь вокруг, готовые в любой миг отпрыгнуть в сторону.
Эту часть Малдена пожар не затронул, однако городские кварталы, судя по их виду, были полностью разорены. Битая посуда – тарелки и горшки – хрустела под подошвами мягких белых сапожек. На серых камнях мостовой то тут, то там до сих пор валялись обрывки одежды, сорванной с мужчин и женщин, которые теперь трудились в лагере в качестве гай’шайн. Эти жалкие лоскуты сначала пролежали под снегом, потом мокли целый месяц под ливнями, так что теперь Фэйли сомневалась, что на них позарится самый последний голодранец. Тут же валялись детские игрушки: деревянная лошадка, кукла с облупившейся краской – все эти вещи принадлежали детям, которым, ввиду юного возраста, позволили бежать вместе с теми, кто оказался слишком стар, болен или немощен. Вдоль всей улицы тянулась вереница зданий с черепичными и сланцевыми крышами, на месте дверей и окон которых зияли мрачные дыры. Шайдо вынесли из города все, что сочли хоть мало-мальски полезным, и к тому же выломали все деревянные детали, которые только можно было. И только тот факт, что ломать дома оказалось куда менее удобно, чем рубить деревья в соседней роще, спасло городские строения от печальной участи стать дровами. Оконные проемы напомнили Фэйли глазницы черепов. Она уже не раз ходила по этим улицам, но сегодня утром ей казалось, что эти пустые глазницы следят за ней. От этого становилось не по себе.
