Груда обугленных деревяшек и обгоревших досок, заваливших ступени, напоминала одну из тех головоломок кузнеца, которые так любил ее Перрин. Практически каждая деталь поддерживала другую. Хуже всего то, что где-то там дальше могут оказаться какие-нибудь тяжелые балки, с которыми им и вместе не справиться. Но если удастся расчистить завал так, чтобы появилась возможность пролезть, извернувшись, между толстыми балками… Такой путь очень опасен. Но если опасный путь – единственный путь к спасению, то остается только следовать по нему.
Несколько досок легко поддались и были тотчас же сложены у дальней стены подвала. Но дальше женщинам предстояло тщательно выбирать, проверяя, не свалится ли что-то сверху, если убрать этот обломок, просовывая руки в завал, стараясь нащупать гвозди, на которые можно запросто напороться. Они старались не думать, что в любой момент все это нагромождение деревянных обломков может просесть и защемить руку, а то и раздробить кость. И только после всех этих предосторожностей можно было начать вытаскивать деревяшку. Зачастую женщины действовали по двое, налегая сильнее и сильнее до тех пор, пока обломок не поддавался. Работа шла медленно, громадная куча над головой часто издавала скрипы или слегка смещалась. Когда это происходило, все, затаив дыхание, бросались к стене подвала. Там они замирали до тех пор, пока не появлялась уверенность, что завал не грозит рухнуть. Работа стала для них центром вселенной. Один раз Фэйли почудился волчий вой. Обычно волки наводили ее на мысли о Перрине, но только не сейчас. Работа, работа и еще раз работа.
И тут Аллиандре вытянула одну из обугленных досок – и с громким скрипом груда балок поехала вниз. Прямо на них. Женщины ринулись к задней стене подвала как раз в тот миг, когда обломки разъехались в разные стороны, подняв тучи пыли.
Когда беглянки прекратили кашлять и пыль осела настолько, что удалось что-то разглядеть, выяснилось, что подвал на четверть завален деревянным мусором. Вся работа пошла насмарку, и, кроме того, груда опасно кренилась в их сторону. Заскрипев, она еще немного подалась вперед и наконец замерла. Стало ясно, что теперь даже одна вытащенная доска приведет к дальнейшему обрушению. Аррела принялась тихонько плакать. Лучи солнечного света пробивались сквозь дразнящие проломы, в которых виднелось небо, однако не было ни одного достаточно широкого, чтобы кто-нибудь из них мог протиснуться наружу, даже худенькая Ласиль. Фэйли видела красный шарф, которым Галина пометила здание. Он дернулся на ветру.
Не сводя взгляда с этого лоскута ткани, она схватила Майгдин за плечо:
– Я хочу, чтобы ты попыталась заставить этот шарф двигаться неестественно, не как от порывов ветра.
– Хочешь привлечь внимание? – хрипло спросила Аллиандре. – Вероятнее всего, его заметят Шайдо.
– Это лучше, чем умереть здесь от жажды, – отрезала Фэйли. Получилось резче, чем ей хотелось. Но иначе она больше не увидит Перрина. Если Севанна закует ее в цепи, она по крайней мере останется жива, и у него будет шанс спасти ее. Он спасет ее; она это знала. А сейчас основная задача – спасти жизни тех женщин, что пошли с ней. Если им снова суждено стать пленницами, значит так тому и быть. – Майгдин?
– Я могу просидеть весь день, пытаясь обнять Источник, и из этого мало что выйдет, – уныло откликнулась женщина, чьи локоны цветом напоминали лучи солнца. Она стояла, опустив глаза и глядя в никуда. На лице Майгдин застыло такое выражение, словно под ногами у нее разверзлась бездна. – И даже если я все-таки обниму его, едва ли мне удастся что-то сплести.
Фэйли отпустила руку горничной и погладила ее по волосам.
– Я знаю, что это трудно, – успокаивающим тоном промолвила она. – Ну, если честно, не знаю. Я никогда не делала этого. Но ты же делала. И сможешь сделать снова. Наши жизни зависят от тебя, Майгдин. Я знаю, что в тебе есть Сила. Это заметно в каждом твоем шаге. Ты не сдаешься. Я знаю, что ты сможешь, да ты и сама это отлично знаешь.
Майгдин медленно выпрямилась, выражение отчаяния исчезло с ее лица. Возможно, она все еще видит перед собой бездну, однако теперь решила, что если ей суждено упасть туда, то она даже не вздрогнет.
– Я постараюсь, – согласилась Майгдин.
Она долго и пристально смотрела на шарф, но затем расстроенно покачала головой.
– Источник – там, он – словно солнце за пределами видимости, – прошептала женщина, – но каждый раз, когда я пытаюсь коснуться его, он проходит сквозь пальцы, словно дым.
Фэйли деловито извлекла грязную одежду гай’шайн из своей корзины, потом – еще из одной, не заботясь о золотых поясах и ошейниках, упавших на каменный пол.
– Садись, – приказала девушка, сложив одежду в кучу. – Расслабься. Я знаю, Майгдин, ты сможешь.
Усадив горничную на ворох тряпок, Фэйли, поджав ноги, опустилась рядом.
– Ты сможешь, – ласково поддержала Аллиандре, садясь по другую сторону от Майгдин.
– Да, сможешь, – прошептала Ласиль, присоединяясь к ним.
– Я знаю, ты сможешь. – Аррела тоже расположилась на полу.
