Время шло, Майгдин смотрела на шарф. Фэйли шептала слова поддержки и судорожно цеплялась за надежду. И тут шарф как будто стал упругим, словно что-то натянуло его. На лице Майгдин засияла радостная улыбка – шарф начал раскачиваться из стороны в сторону, как маятник. Шесть раз, семь, восемь… После чего дернулся на ветру и обвис.
– Это было чудесно, – похвалила Фэйли.
– Воистину чудесно, – подтвердила Аллиандре, – ты спасешь нас, Майгдин.
– Да, – шепнула Аррела, – ты спасешь нас, Майгдин.
Битвы бывают разные. Сейчас они сражались, сидя на полу и подбадривая Майгдин, которая изо всех сил старалась обрести то, что давалось ей крайне редко. Они боролись за свою жизнь, а шарф то раскачивался, то трепыхался на ветру, то безжизненно повисал. Но они продолжали сражаться.
Опустив голову и стараясь не сбиваться на бег, Галина пробиралась прочь из Малдена через потоки облаченных в белое мужчин и женщин, которые несли в город пустые ведра и выносили наполненные. Она не хотела привлекать к себе внимание, особенно без этих проклятых пояса и ожерелья. Галина надела их, когда одевалась ночью, пока Терава еще спала, но ей так хотелось их снять и спрятать вместе с одеждой и прочими вещами, которые приберегла для побега, что она не смогла удержаться. Кроме того, Терава наверняка разозлилась, проснувшись и обнаружив ее отсутствие. Проклятая женщина наверняка приказала следить за своей «крошкой Линой», а все узнавали ее в толпе именно по этим драгоценностям. Что ж, теперь эти побрякушки помогут ей вернуться в Башню, вернуться на законное место. Эта заносчивая Фэйли и остальные глупые курицы уже мертвы или почти мертвы, а она – свободна. Галина погладила жезл, который прятала в рукаве, и задрожала от восторга. Свободна!
Жаль, конечно, что пришлось оставить Тераву в живых, но если бы кто-то зашел в палатку и обнаружил женщину с ножом в сердце, то первым делом подозрение пало бы на Галину. Кроме того… В голове вдруг возникли образы: вот она тихо склоняется над погруженной в сон Теравой, сжимая в руке нож, взятый у спящей, и глаза Теравы внезапно распахиваются, их взгляды встречаются и Галина вскрикивает, нож падает из ее судорожно разжавшейся руки, она молит Тераву, а та… Нет. Нет! Все будет не так. Конечно нет! Терава осталась в живых только потому, что другого выхода нет, а не потому, что она ее… Других причин нет и быть не может.
И тут раздался волчий вой. Волки со всех сторон, дюжина, а то и больше. Ноги Галины будто к земле приросли. Она стояла среди разнородной мешанины палаток – квадратных, остроконечных, невысоких айильских. Сама того не сознавая, она шла сейчас через ту часть лагеря, что отведена для гай’шайн. Она взглянула на гряду холмов к западу от Малдена и вздрогнула. Вдоль всех их макушек тянулся и клубился густой туман, такой, что нельзя было различить даже деревья. Городские стены скрывали ту часть холмов, что подступала к городу с востока, но Галина была уверена, что там все тоже окутано туманом. Так, значит, мужчина все-таки пришел! Великий повелитель хранит своего верного слугу, она успела как раз вовремя. Ну что ж, этот болван не найдет свою глупую женушку, даже если ему удастся осуществить задуманное. И Галину Касбан он тоже не найдет.
Хвала Великому повелителю, Терава не запретила ей ездить верхом. Эта женщина всегда позволяла то, что можно позволить, если только предварительно перед ней старательно поунижаться. Галина поспешила к своему тайнику. Пусть те дураки, что хотят помереть здесь, помрут. Она – свободна. Свободна!
Перрин стоял немного ниже вершины холма, возле границы тумана, рассматривая лагерь Шайдо и обнесенный каменной стеной город, который раскинулся внизу перед ним. От первых палаток лагеря его отделяли где-то двести шагов очень крутого склона, покрытого кое-где низким кустарником, и еще семьсот шагов расчищенной земли. Значит, до города немногим больше около мили. Теперь Малден казался, как никогда, близок. Перрин не стал подносить к глазам зрительную трубу. Блик от линзы на солнце – золотисто-красный диск уже на ноготь выполз из-за горизонта – мог разрушить весь план. Вокруг клубилась серая субстанция, остававшаяся неподвижной даже под порывами ветра, который временами едва не срывал плащ с плеч. На дальнем хребте густой туман, скрывавший ветряные мельницы, тоже как будто застыл на месте – что, если присмотреться, сразу бросалось в глаза. Как скоро на это обратят внимание в лагере? Тут уж ничего не поделаешь. Туман ощущался так же, как самый обычный туман, – влажный и прохладный, но Неалд, перед тем как заняться другими делами, каким-то образом сумел закрепить его на месте. Даже полуденное солнце не разгонит эту плотную дымку – так, по крайней мере, утверждал Аша’ман. К полудню все уже закончится так или иначе, но Перрин надеялся, что тот знает, что говорит. Небо было ясным, и день обещал быть довольно теплым для весны.
