– Стоя здесь, на сыром воздухе, ты только заработаешь простуду. Или, чего доброго, погибнешь, если Шайдо все-таки удастся прорваться. Я вытащу оттуда Фэйли. А вместе с ней – Майгдин и всех остальных. – Либо он сделает это, либо умрет, осуществляя свой план. Нет смысла так говорить, хотя замалчивать этот факт тоже не стоит. Они должны окончательно и бесповоротно поверить, что он отправится за ними следом, выручив и Фэйли, и других. – Ты едешь на север, Лини. Фэйли разозлится на меня, если с тобой что-то случится. Мастер Гилл, убедитесь, что она уедет с вами, даже если вам придется ее связать и погрузить в телегу.
Мастер Гилл заметно вздрогнул и принялся мять в руках шапку. От него запахло тревогой, а от Лини – негодованием. Судя по запаху, Ламгвина слова Перрина позабавили, и он потер нос, будто пытался скрыть улыбку. Как ни странно, от Бриане тоже исходило негодование. Что ж, Перрин никогда не утверждал, что понимает женщин. Если он никак не мог понять ту, на которой женился, то вряд ли ему удастся понять остальных.
Наконец Лини сама забралась на козлы рядом с возницей, шлепнув мастера Гилла по руке, когда он попытался ей помочь, и телеги двинулись через туман на север. За последней повозкой, груженной палатками Хранительниц Мудрости и их вещами, шла вереница одетых в белое гай’шайн, которые хранили кроткий вид даже сейчас, опустив капюшоны на лицо и смиренно потупив взор. Это были Шайдо, захваченные в плен в Кайриэне, – через несколько месяцев они снимут белое и вернутся в свой клан. Перрин наказал внимательно присматривать за ними, несмотря на заверения Хранительниц Мудрости, утверждавших, что пленники станут придерживаться
Когда мимо потянулись сидевшие верхом конюхи, которые вели на длинных поводьях запасных лошадей, в тумане нарисовалась фигура Девы – она спускалась к телегам. Постепенно неясный силуэт превратился в Сулин – шуфа у нее висела на шее, обнажив короткие седые волосы, черная вуаль болталась на груди. Свежий порез на левой щеке добавит ей новый шрам, если только она не разрешит одной из сестер Исцелить ее. А Сулин вполне может отказаться. Девы очень странно относились к ученицам Хранительниц Мудрости, или же дело было в том, что этими ученицами были Айз Седай. Они даже Анноуру воспринимали как одну из учениц, хотя она вовсе не была ею.
– Часовые Шайдо на севере мертвы, Перрин Айбара, – доложила она. – И те, что пришли сменить их, тоже. Они танцевали хорошо – для Шайдо.
– У вас есть потери? – спокойно осведомился он.
– Элиенда и Бриайн очнулись ото сна. – С тем же успехом она могла беседовать о погоде, а не о смерти двух женщин, которых знала. – Все мы однажды очнемся. Последние две мили Авиеллин пришлось нести. Ей нужно Исцеление.
Ага. Значит, и она тоже не прочь.
– Я пришлю к вам кого-то из Айз Седай, – пообещал он и огляделся. Кроме колонны лошадей, разглядеть ничего не удалось. – Как только отыщу кого-нибудь из них.
Едва Перрин произнес эти слова, как из тумана, ведя в поводу лошадей, возникли Анноура и Масури. За ними шли Берелейн и Масима. Его бритая голова влажно поблескивала. Даже в тумане было заметно, что его коричневая куртка изрядно помята и криво заштопана на плече. Он не прибрал к рукам ни один золотой, награбленный его головорезами. Всё до последнего раздавалось беднякам. Это, пожалуй, лучшая черта Масимы. Однако зачастую это золото шло тем беднякам, которых сделали бедными люди Масимы, спалив их лавки или фермы.
