Почему-то сегодня утром на Берелейн красовалась корона Первенствующей Майена с золотым летящим ястребом надо лбом, хотя темно-серое платье для верховой езды на ней было простым, без всяких украшений. Такого же цвета был и плащ. За легким цветочным ароматом духов скрывалась смесь терпения и беспокойства – более странной комбинации Перрин никогда не ощущал. С ними пришли шесть Хранительниц Мудрости. На локти у них были наброшены темные шали, а повязанные на головы сложенные платки не давали длинным волосам женщин падать на лицо. На фоне многочисленных браслетов и ожерелий из золота и ценной поделочной кости, которыми были увешаны Хранительницы Мудрости, Берелейн выглядела весьма скромно. Тут же оказался и Айрам. У него из-за плеча, обтянутого ярко-красной полосатой тканью, выглядывала рукоять меча с навершием в форме волчьей головы, но даже за туманом можно было разглядеть, что сегодня его взгляд был лишен обычной злобы. Парень крутился вокруг Масимы, словно греясь в лучах исходящего от него сияния. Перрин задался вопросом, не стоило ли было отправить Айрама вместе с обозом? Однако, если бы он принял такое решение, Айрам наверняка спрыгнул бы с телеги и пробрался бы назад. Правда, в таком случае он старался бы не попадаться Перрину на глаза, лишив того возможности присматривать за ним.
Перрин разъяснил Айз Седай, что Девам требуется помощь, однако, к всеобщему удивлению, когда Масури вызвалась помочь, светловолосая Эдарра подняла руку, жестом останавливая Коричневую сестру. Анноура недовольно переступила с ноги на ногу. Она не являлась ученицей Хранительниц, и она явно не одобряла их отношений с Сеонид и Масури. Хотя порой они пытались привлечь и ее, причем временами вполне успешно.
– Джанина займется этим, – сказала Эдарра. – У нее больше способностей, чем у тебя, Масури Сокава.
Масури поджала губы, но промолчала. Хранительницам ничего не стоит высечь ученицу за то, что она открыла рот, когда не следовало, причем является ли она Айз Седай или нет, мало их беспокоило. Сулин увела в туман соломенноволосую Джанину, которую, казалось, ничто не могло взволновать. Несмотря на тяжелые юбки, женщина ни на шаг не отставала от Сулин. Так, значит, Хранительницы Мудрости обучились Исцелению? Что ж, сегодня это может пригодиться. Да ниспошлет Свет, чтобы оно потребовалось не слишком часто.
Глядя за тем, как две женщины исчезают в тумане, Масима что-то пробурчал. За серой пеленой сложно было разглядеть его фанатично пылающие глубоко посаженные глаза и белесый треугольный шрам на щеке, однако от него исходил тяжелый и острый, словно только что отточенная бритва, запах безумия. Перрин буквально чувствовал, что еще пара вдохов, и его нос начнет кровоточить.
– Плохо, что ты держишь рядом с собой этих женщин. Это же святотатство! Они делают то, что дано только лорду Дракону, да будет благословенно его имя! – заявил Масима. В его голосе чувствовался тот жар, что обычно полыхал в его взгляде, теперь скрытом туманом.
В голове Перрина закружились цветные пятна и на секунду сложились в Ранда, Мин и высокого мужчину в черном кафтане, очевидно Аша’мана. Перрина с ног до головы прошиб озноб. У Ранда не было левой кисти! Не важно. Что случилось, то случилось. Сегодня у него другие дела.
– …и если им известно Исцеление, – продолжал Масима, – то будет куда сложнее низвергнуть этих дикарей. Жаль, что ты не позволишь шончан надеть на них всех ошейники.
Он покосился на Анноуру и Масури, подразумевая, по всей видимости, что это к ним тоже относится, хотя обе временами наносили ему тайные визиты. Женщины взглянули на него, их лица сохраняли невозмутимость Айз Седай, и лишь тонкие руки Масури принялись старательно расправлять складки коричневой юбки. Она говорила, что изменила свое мнение и теперь убеждена, что этого мужчину нужно убить, то почему же продолжает встречаться с ним? Как, кстати, и Анноура? И почему, в свою очередь, сам Масима продолжает с ними видеться? Он же терпеть не может Айз Седай. Наверное, теперь удастся найти ответы, и тогда Хавиар и Нерион больше не будут нуждаться в защите.
За спиной у Масимы заволновались Хранительницы Мудрости. Огненно-рыжая Карелле, которая казалась внешне спокойной, а на самом деле полыхала яростью, поглаживала рукоять ножа, а Неварин разозлилась настолько, что могла дать сто очков вперед самой Найнив, и гневно схватилась за свой нож. Масима спиной должен был ощущать их взгляды, однако его запах ни капли не изменился. Он мог быть сколь угодно безумен, но трусом его не назовешь.
– Вы желали побеседовать с лордом Перрином, милорд пророк, – осторожно напомнила Берелейн.
Перрин носом чуял, что она прикладывает массу усилий, чтобы улыбаться.
Масима взглянул на нее:
– Я – всего лишь пророк лорда Дракона, а не лорд. Лорд Дракон – вот единственный лорд для нас. С его явлением разорваны все узы, обратились в прах все титулы. Короли и королевы, лорды и леди – просто пыль у его ног.
В мозгу снова всколыхнулись цвета, но Перрин разбил цветную мозаику.
