Фурен и Терил стояли за спиной у Айз Седай, положив руки на эфесы мечей и бдительно осматриваясь вокруг. Всем видом они будто хотели сказать: защитное кольцо двуреченцев – это хорошо, но за безопасность Сеонид отвечают именно они. Эти двое напоминали пару леопардов, охраняющих домашнюю кошку. Вот только Сеонид – отнюдь не домашняя кошечка.
– Сначала осмотри Фэйли, – заупрямился он. – У нее что-то с рукой.
Фэйли беседовала с Аллиандре, причем обе явно были так рассержены, что будь у них хвосты, они наверняка стояли бы трубой. Понятно, что женщины злятся на Алис. Или на Галину, как бы ее там ни звали.
– Что-то я не вижу, чтобы она истекала кровью, словно резаная свинья!
Сеонид положила руки ему на голову, и Перрин почувствовал знакомую волну холода, будто его внезапно окунули в ледяной пруд. У него перехватило дыхание, он вздрогнул, руки непроизвольно дернулись, однако, когда Айз Седай отпустила его, ничто, кроме перемазанного кровью лица и испачканных штанов и куртки, не напоминало о его ранах. И ко всему прочему появилось ощущение, что он готов в одиночку съесть целого оленя.
– Что? – Миниатюрная Зеленая сестра повернулась к Фэйли. – Вы там упомянули Галину Касбан?
– Я не знаю ее полного имени, – ответила Фэйли. – Круглолицая Айз Седай с пухлыми губами, черными волосами и большими глазами. В какой-то степени красивая, но малоприятная женщина. Знаете ее? Сдается мне, она из Черной Айя.
Сеонид напряглась, ее руки машинально теребили юбку:
– По описанию очень похоже на Галину. Из Красной Айя. Действительно, малоприятная особа. Но откуда такие выводы? Не стоит бросаться такими обвинениями в адрес сестры, пусть даже такой, как Галина.
Когда Фэйли поведала, как развивались события с ее самой первой встречи с Галиной, на Перрина снова нахлынула кипучая ярость. Эта женщина шантажировала его жену, угрожала ей, лгала и, наконец, пыталась ее убить! Он так гневно сжал кулаки, что затряслись руки.
– Да я сверну ей шею, как только доберусь до нее! – прорычал Перрин, когда Фэйли закончила свой рассказ.
– Это тебя не касается, – резко возразила Сеонид. – Галина должна быть подвергнута допросу в присутствии трех сестер. А при таких обвинениях они обязательно должны быть восседающими. И наверное, для суда над нею необходимо будет привлечь весь Совет Башни. Если ее признают виновной, то ее ждет усмирение и казнь, однако право вершить над ней правосудие принадлежит Айз Седай.
– Если? – не веря своим ушам, переспросил Перрин. – Ты же слышала, что рассказала Фэйли. Разве могут быть еще сомнения?
Должно быть, у него был очень грозный вид, потому как Фурен и Терил встали по бокам Сеонид, держа руки на рукоятях мечей и впившись пронзительным взглядом в Перрина.
– Она права, Перрин, – негромко промолвила Фэйли. – Когда Джака Коплина и Лена Конгара обвинили в краже коровы, ты знал, что украли ее они. И тем не менее ты настоял на том, чтобы мастер Тэйн доказал их вину и только потом позволил Совету деревни их выпороть. В случае с Галиной это так же важно.
– Совет не стал бы пороть их без суда и следствия, что бы я ни наговорил, – пробубнил он. Фэйли засмеялась. Она смеется! О Свет, как же здорово снова слышать ее смех. – Уф, ладно. Галина принадлежит Айз Седай. Но если они не накажут ее как следует, то я займусь ею сам. Пусть только попадется мне на глаза. Терпеть не могу тех, кто причиняет тебе боль.
Сеонид при этих словах фыркнула, от нее пахло неодобрением, потом она спросила:
– Что не так с вашей рукой, миледи?
– Сначала позаботьтесь об Арреле, пожалуйста, – попросила Фэйли.
Айз Седай демонстративно закатила глаза и сжала голову Фэйли руками. Девушка вздрогнула и выдохнула, причем резко. Не то чтобы у нее очень серьезная рана, но, как бы то ни было, теперь у нее ничего больше не болит. Фэйли поблагодарила Айз Седай и отправила ее к Арреле.
Внезапно Перрин осознал, что взрывов больше не слышно. Вообще-то, он не мог припомнить, чтобы он слышал за последние несколько минут хоть один. Скорее всего, это хороший знак.
– Я должен выяснить, что происходит. Бан, оставайся с Фэйли и охраняй ее.
Фэйли принялась возражать, не желая отпускать мужа в гордом одиночестве, и, когда наконец он согласился взять с собой десяток двуреченцев, из-за северного угла городской стены показался всадник в лакированных доспехах. Три тонких синих пера свидетельствовали о том, что это Тайли. Когда генерал знамени подъехала ближе, Перрин разглядел, что поперек седла ее высокого гнедого коня лежит обнаженная женщина. Причем лодыжки, колени, запястья и локти этой женщины были связаны. Длинные золотистые волосы, в которых запутались ожерелья и нитки жемчуга, едва не касались земли. Когда Тайли натянула поводья, одно из ожерелий с крупными зелеными камнями в золотой оправе соскользнуло в грязь. Сняв свой чудной шончанский шлем руками в латных перчатках, генерал знамени положила его на выпяченный зад женщины.
