– Будем считать, Илэйн, что здесь десять тысяч, – подытожила Бергитте и помотала головой, ее толстая коса качнулась в такт. Она засунула большие пальцы за ремень. В узы хлынула решимость. – Возле Фармэддингских ворот у Аримиллы раза в два больше, а то и в три, если она подчистила свои лагеря до основания. Если ты думаешь о том, о чем, по-моему, ты думаешь… Я велела Дайлин постараться отбить ворота, если к моменту, когда она явится с подкреплением, они уже пали. Однако, скорее всего, она сражается с Аримиллой уже в самом городе. Но если каким-то чудом ворота еще держатся, можно говорить о соотношении один против двух, а то и больше, и не в нашу пользу.
– Если они прорвались за ворота, – гнула свою линию Илэйн, – то вряд ли закрыли их за собой. Мы ударим им в тыл. – Нет, это не просто упрямство. Вовсе нет. Пусть она и не училась владеть оружием, однако внимательно слушала все, о чем говорил на занятиях с Гавином наставлявший его в военной науке Гарет Брин. Королева обязана разбираться в планах сражений, которые предлагают ей на рассмотрение ее военачальники, а не просто слепо соглашаться с ними. – Если же ворота все еще держатся, мы зажмем их между нами и городской стеной. В Малом Кэймлине разница в числе не будет играть особой роли. Аримилле не удастся выстроить поперек улицы больше людей, чем сможем мы. Мы сделаем так, Бергитте. А теперь найдите мне какую-нибудь лошадь.
На секунду Илэйн показалось, что ее Страж собирается отказаться, и если такое случится, то она перестанет себя контролировать и вспылит, однако Бергитте тяжело вздохнула:
– Цигэн, поймай ту высокую серую кобылу для леди Илэйн.
Казалось, что все вокруг, кроме приспешниц Темного, облегченно вздохнули. Должно быть, они уже испугались, что станут свидетелями проявления легендарного нрава Илэйн Траканд. И осознание этого лишь подстегивало Илэйн. Да чтоб им сгореть, этим перепадам настроения!
Подойдя поближе, Бергитте понизила голос:
– Но ты поедешь, окруженная своей личной охраной. Это тебе не одна из тех глупых баек о том, как королева, подняв знамя, самолично ведет свои войска в сражение. Насколько я знаю, одна из твоих прародительниц отличилась таким образом, однако ты – не она, и у тебя нет разбитой армии, которую надо вновь сплотить.
– Вот это да! Именно так я и хотела поступить! – сладко пропела Илэйн. – И как только ты догадалась?
Бергитте усмехнулась и пробормотала:
– Проклятая девчонка!
Однако она сделала это достаточно тихо, чтобы никто не услышал. Узы наполнились нежностью.
Конечно, на деле все оказалось не так-то просто. Воинам приказали помочь раненым. Некоторые могли передвигаться самостоятельно, однако большинство – нет. У очень многих жгуты стягивали обрубки рук или ног. Чарльз и знать собрались вокруг Илэйн и Бергитте, чтобы вникнуть в план атаки, который в силу обстоятельств был весьма прост. Чанелле заупрямилась и отказывалась сплести новые переходные врата, пока Илэйн не дала слово, что на этот раз им придется всего лишь перебросить людей из одного места в другое. Обе скрепили договор, поцеловав кончики пальцев и прижав их к губам друг друга. Только после этой процедуры врата схлопнулись в вертикальную серебристую линию, а потом снова развернулись на сто шагов в ширину, открыв вид на Кэймлин с юга.
Вдоль широкой дороги, которая тянулась от портала на север, к Фармэддингским воротам, тоже располагались каменные рыночные прилавки, однако людей среди них не было. Впрочем, на дороге, на расстоянии полета стрелы от стены, толпилось огромное количество солдат, конных и пеших. Человеческая масса начиналась всего в нескольких сотнях шагов от переходных врат. Казалось, что она, словно клякса, расползлась и по прилегающим переулкам. Над передними рядами конницы развевалось множество знамен, но все – и кавалерия, и пехота – были обращены в сторону городских ворот Кэймлина. Закрытых ворот. Илэйн хотелось кричать от радости.
