Изначально, пишет А.Д.Нечволодов, «Иеремия, терпя большую тесноту в Царьграде от султана, сам хотел быть у нас патриархом. Но Борис Годунов желал, конечно, провести в Московские патриархи своего человека, преданного ему митрополита Иова, и для этого, с обычным своим лицемерием, прибегнул...» А вот к чему «прибегнул» лицемерный Годунов, мы расскажем немного позже. После того, как сообщим кое-что о нём самом, и о том, что произошло в Москве после кончины Иоанна Грозного.
Поскольку наследником своим Грозный Царь назначил четвёртого сына, младенца Димитрия, то захватить престол для третьего, Феодора, его шурин Борис мог одним способом - путём переворота. Что он и сделал. Не успел Государь Иоанн предать Богу душу, как тотчас бояре И.Ф.Мстиславский, И.П.Шуйский, Богдан Бельский и Годунов опечатали казну, все государственные бумаги, и в ту же ночь арестовали Нагих, родственников царевича и овдовевшей Царицы Марии. Главное было исполнено. Однако в списке четырёх князей, коим Царь поручил заботу о наследнике, Борис Годунов не значился. Первым боярином новой думы был назначен Иван Феодорович Мстиславский, вторым - Иван Петрович Шуйский (победитель Батория под Псковом), третьим - родной дядя царевича Феодора, Никита Романович Захарьин-Юрьев (от которого пошли Романовы), и четвёртым - любимец Грозного Богдан Бельский. Последний (коего подозревали в умерщвлении Государя заодно с Борисом) был в завещании назначен воспитателем царевича Димитрия, стало быть, главным опекуном. Он и являлся основным конкурентом Годунова в борьбе за власть.
Нагих отправили в Углич. Это устраивало всех. Царём объявили Феодора. Но Борису ещё нужно было устранить Бельского.
Единства среди думцев не было, потому меж боярами начались трения. Годунов лавировал, поочерёдно выступая на стороне тех или других, чаще в роли «третейского судьи». А затем в столице восстала чернь. «Многочисленная толпа посадских людей, - пишет В.Г.Манягин, - волновалась у закрытых Кремлёвских ворот. Одни кричали, что Бельский, отравив Царя Ивана, замышляет на Феодора и хочет посадить на престол Годунова; другие - что побивают Годунова; третьи - что Годуновы решили извести всех бояр. Когда в толпе появились служилые дворяне с боевыми холопами, дело приняло серьёзный оборот... В схватке погибло 20 человек и около 100 было ранено...» Мстиславский, Романов и Шуйский поддержали в борьбе с Бельским казначея Петра Головина, за которым стояли Годуновы и Щелкаловы. «...Результат оказался плачевным для Бельского: сам он был сослан в почётную ссылку, а царевич Димитрий и Нагие [несколько раньше] отправились в Углич».
После этого, пользуясь взаимной враждой опекунов, сославших царевича-наследника, думу возглавил Борис Годунов. На троне сидел Феодор Иоаннович, а
Убирая с дороги людей, близких покойному Иоанну Грозному, Борис Годунов расчищал себе путь к престолу, о котором вожделенно мечтал и которым бредил во сне. Уже лежали в могилах казнённые: князь Тулупов, казначей П.Головин (добившийся ссылки Б.Бельского), разбитый параличом князь Никита Романович и скончавшийся в заточении И.Ф.Мстиславский. По разным городам были сосланы бояре Воротынские, Головины, Колычевы. Приближалась очередь Романовых и Шуйских. Из четверых опекунов, назначенных Грозным, в живых остался один лишь Иван Петрович Шуйский, герой обороны Пскова. Годунов его не трогал, опасаясь народа. Шуйские вообще были популярны. Тем паче, что Ивана Петровича поддерживал митрополит Дионисий. Владыка присутствовал при кончине государя Иоанна и постригал его в схиму. Про Дионисия А.Д.Нечволодов говорит, что он был «человек тонкого ума и сладкоречивый, но достойный и добрый пастырь, искренно служивший делу умиротворения».
Во время расправ Годунова над боярами Шуйские сумели «поладить» с правителем и тем самым надеялись себя спасти. Однако ненадолго. Как-то по выходе Ивана Петровича из Грановитой палаты два купца от народа подошли к нему и сказали:
