Нравственный образ истории полностью

Когда Иеремия II прибыл в Литовскую столицу, православные граждане Литвы задержали его для решения своих неотложных дел. Мы уже говорили, что оторванный от Москвы Западно-Русский (украинский) епископат, подчинённый греческому патриарху, ослабел духовно и морально. В среде священноначалия Киевской митрополии уже не скрывались пролатинские настроения (дело шло к Брест-Литовской унии), и православные миряне им сопротивлялись. Они создали Свято-Троицкое Братство ради спасения веры и верующих. Это не было отвержением церковной каноничности. Это был «способ её восстановления, - пишет А.В.Карташев, - через временное преобладание голоса мирян в идеальном хоре соборности, в предположении необходимости исправления самой иерархии». Патриарх Константинопольский оправдал активность Православного народа. «Иеремия одобрил перередактированный устав Свято-Троицкого братства с приложением к уставу своей патриаршей печати. В своей благословенной грамоте братству он утвердил, чтобы в дальнейшем не было ограничений со стороны иерархии уже создавшихся форм автономной деятельности братств». Для поднятия их авторитета Иеремия II ввёл в текст грамоты своё осуждение всем разорителям братства, не только из мирян, иереев, но и из епископов. И в заключение грамоты, предназначенной для прочтения во всех церквах, патриарх призвал верующих ни в чём не отступать от праведного пути.

В поездке по Литве Иеремия II действовал сознательно. От горького опыта уний у самих греков выработалось стойкое антилатинское воззрение, что истину Православия хранит весь Божий народ, а не одна иерархия, могущая изменить ей в угоду своих политических и иных интересов. Так что Святителя Иеремию есть за что прославлять. Грекам - за восстановление святынь, поруганных турками; Украинцам - за основание Православного братства мирян, устоявшего в истине при отпадении епископов-униатов; Русским - за установление патриаршества в Москве.

По прибытии в русскую столицу в июле 1588 года Иеремия II в сопровождении митрополита Монемвасийского (Мальвазийского) Иерофея и архиепископа Елассонского Арсения торжественно проследовал в Московский Кремль. За 600 лет, прошедших со дня Крещения Руси, это было первое посещение Константинопольского патриарха. Царь Феодор Иоаннович с трепетом набожного человека ожидал прибытия Вселенского Святителя, а столичный люд толпился на улицах. Патриарх ехал, как было принято, на осляти, митрополиты греческие - на лошадях, и все умилялись. Иеремия посылал благословения встречным, народ шумно приветствовал его, желая здравия, спасения, долголетия, пономари звонили во все колокола. Греки дивились многолюдству и радушию Русских, восхищались красотою храмов, золотом куполов и самим числом церквей, соборов, белокаменных палат. Богатство и могущество Третьего Рима ощущалось явственно и потрясало воображение гостей.

Когда Иеремия II со свитою вошёл во дворец, Царь Феодор I встал с трона и поспешил навстречу патриарху. Он проводил Святителя в зал, усадил рядом с собою, с любовью принял духовные дары (икону с клеймами Страстей Господних, с каплями Христовой крови, с мощами Св. Царя Константина). Но после того, утомившись общением, Царь попрощался с гостями и удалился. Деловую часть переговоров с патриархом он поручил Годунову. Царский шурин пригласил Иеремию в отдельную комнату для беседы наедине, и гости увидели, кто правит Россией на самом деле.

Это прежние великие князья, да и сам Грозный Царь Иоанн Васильевич, при всей самодержавности своей, свято чтили сан митрополичий, а тем паче достоинство Вселенского первосвятителя. Они смиренно десятками лет могли ожидать патриарших благословений, продолжая посылать в Константинополь щедрую милостыню. Понятно, греки этим пользовались и, насколько могли, подчёркивали свой непререкаемый духовный авторитет. Но не таков был Борис Годунов. Он делал дело, имел цель, а средство (нужда патриархии) было у него в руках. И значит, коль скоро Иеремия прибыл в Москву на предмет учреждения патриаршества, то уехать, не исполнив сего, он уже не мог.