Нравственный образ истории полностью

Очередь Шуйских настала скоро. Царь Феодор Иоаннович не имел детей от Ирины Годуновой и не развёлся с ней по совету отца. Когда же Шуйские подбили бояр повторить этот совет «от имени народа», их участь была решена. На челобитную Московских бояр Царю Годунов ответил тем, что не только отговорил Феодора I, но и честного митрополита Дионисия убедил не начинать дела о разводе. Он мотивировал тем, что Царь с Царицею ещё молоды, а на крайний случай в Угличе здравствует и растёт царевич Димитрий. Растёт под присмотром матери, «мамок» и, конечно же, соглядатаев Годунова. Последнего Борис никому не объявлял. Наконец, вопрос о разводе был снят. И тогда Годунов начал мстить зачинщикам интриги. Первой (по сути невинной) жертвой его мести стала княжна Мстиславская, которую сначала прочили в «царские невесты» взамен Царицы Ирины, а потом силою постригли в монахини. Следующий удар обрушился на Шуйских. Оклеветанный доносом своих дворовых (подкупленных «царским шурином»), князь Иван Петрович оказался в ссылке и там был удавлен.

Именно при Борисе Годунове (особенно в пору его собственного царствования) доносы сделались народным бедствием. До появления в Москве иезуитов доносительство всеми презиралось и считалось тяжким «Иудиным» грехом. Борис же сумел привить его на русской почве.

Вместе с Шуйскими, обвинёнными в измене, по вине доносчиков под стражу пошли князья Татевы, Урусовы, Баскаковы и многие другие. «Лилась кровь на пытках, на плахе; лилась кровь в усобице боярской, - пишет С.М.Соловьёв, - и вот митрополит Дионисий вспомнил свою обязанность печалования; видя многое убийство и кровопролитие неповинных, он вместе с Крутицким архиепископом Варлаамом начал говорить Царю о многих неправдах Годунова». «Но что могли сделать эти пастыри, - добавляет А.Д.Нечволодов, - когда на стороне Бориса была его сестра и Государь, во всём доверившийся своему шурину? Доблестно исполнив долг свой - печалования за невинных, Дионисий и Варлаам были свергнуты, обнесённые Годуновым, и заточены в Новгородские монастыри. Вместо же Дионисия был поставлен Ростовский епископ Иов, человек, всецело преданный Борису». Эту преданность Иов сохранил и в сане патриарха, когда беззаконное царствование Годунова потерпело крах.

Чтобы представить себе, какою властью обладал «царский шурин и правитель, конюший боярин и дворцовый воевода, и содержатель великих государств, царства Казанского и Астраханского», достаточно осмыслить приведённый здесь громкий титул его. Доходы Годунова (более 93 тысяч рублей в год) в ту пору были столь велики, что, вместе со своими щедро наделёнными родственниками, Борис мог выставить в поле до 100000 вооружённых людей. Двор его сделался подобием двора царского. И он принимал иноземных послов точно царь, с той же пышностью и с теми же обрядами. В Посольском приказе завелись особые книги, в коих были «писаны ссылки царского величества шурина» с правительствами зарубежных держав. И, разумеется, ловкие иностранцы при Московском дворе быстро сообразили, с кем имеют дело. По словам А.Д.Нечволодова, они «рассыпались» перед Годуновым в льстивых выражениях, величали его «пресветлейшим вельможеством» и «пресветлым величеством», и «получали от восхищённого этим Бориса огромные льготы, зачастую прямо в ущерб Русским выгодам». Причём ответы на их челобитные писались не от имени Государя, а «по приказу царского величества шурина».

Вот к этому-то самозванному «величеству» и должен был прибыть Вселенский патриарх Иеремия II (Транос).

В мае 1588 года канцлер Польши Ян Замойский получил с турецко-валашской границы ходатайство о «транзитной визе» для Константинопольского предстоятеля. Приняв гостя с подобающим почётом, Замойский испросил у короля свободный проезд патриарху через Брест и Вильно в Московию.