Нравственный образ истории полностью

Разговор их начался с того, что патриарх, обливаясь слезами, поведал Борису своё горе: «Я вымолил у жестокого Амурата дозволение ехать в земли христианские для собирания милостыни, чтобы посвятить новый храм истинному Богу в древней столице Православия: где же, кроме России, мог я найти жалость и щедрость?» Далее патриарх коснулся главной темы. Похвалил благочестие Царя Феодора Иоанновича и прямо заявил о своей готовности возглавить Московскую кафедру. Годунов так же прямо ответил, что кафедра занята достойным мужем, митрополитом Иовом, которого здесь и следует оставить. А вот патриарху «вселенскому» он будет рад предложить прежний стольный град Владимир. Конечно, Владимир не Москва и от двора далековато, зато место святое, историческое. И это было как раз то самое, к чему, как говорилось выше, «лицемерно прибегнул» Борис Годунов.

Иеремия попал в западню. Он попытался возразить, что патриарху по сану положено жить в столице, в непосредственной близости к престолу... На это «царский шурин» возразил: ведь Иеремия ни языка толком не знает, ни обычаев русских, как же ему наставлять Государя. Обиженный патриарх мог уйти, «хлопнув дверью», но он приехал по нужде, за огромными деньгами. Только Россия могла подать такую «милостыню». Святыни греческие ждали выкупа. А Годунов твёрдо дал понять, что «долг платежом красен», и жертвовать средства даром он не собирается. «Греческому патриотизму» пришлось в очередной раз смириться.

Иеремия вздохнул сокрушённо и согласился: «Да исполнится воля Царская! Уполномоченный нашей церковью, благословлю и поставлю того, кого изберёт Феодор, вдохновлённый Богом». И, таким образом, в ходе не очень красивой торговли, тем не менее, исполнилась воля Божия.

С тех пор, как пали два Рима (Первый и Второй), как, начиная со Святого Ионы, Московских митрополитов стал поставлять наш собственный Собор архиереев русских, кафедра всея Руси приобрела значение самостоятельное. Да и «наследство и заветы Византии, перешедшие в Москву... и самый рост Московского Государства, - замечает А.Д.Нечволодов, - давно уже показывали, что в Москве, Третьем Риме, сохранившем в чистоте древнее Православие, естественно подобает быть и патриаршему столу».

Сомнений в выборе патриарха не было, хотя для порядка назначили трёх кандидатов из числа епископов. Феодор Иоаннович (а не Собор) избрал митрополита Иова. Симфония, возрождённая Иоанном Грозным, вновь нарушилась. Однако, так или иначе, 23 января 1589 года, после Вечерни, «сей наименованный первосвятитель, - пишет Н.М.Карамзин, - в епитрахили, в омофоре и в ризе, пел молебен в храме Успения, со всеми епископами в присутствии Царя и бесчисленного множества людей...» После того, как были выполнены все чинопоследования, первый Русский патриарх Иов «... смиренно преклонил главу, обратился к духовенству, к народу, и с умилением произнёс обет ревностно блюсти вверенное ему от Бога стадо. Сим исполнился устав избрания, торжественное же посвящение совершилось 26 января, на Литургии, как обычно ставили митрополитов и епископов без всяких новых обрядов».

«Имея на голове митру с крестом и с короною, новопоставленный Московский патриарх священнодействовал вместе с Византийским; и когда, отпев Литургию, разоблачился, Государь собственной рукой возложил на него драгоценный крест с животворящим древом, бархатную зелёную мантию с источниками, или полосами, низанными жемчугом, и белый клобук со знамением креста; подал ему жезл Св. Петра митрополита и в приветственной речи велел именоваться главою епископов, отцом отцов, патриархом всех земель северных, по милости Божией и воле Царской».

«Чтобы утвердить достоинство и права Российского священноначалия, написали уставную грамоту, изъясняя в ней, что Ветхий Рим пал от ереси Аполлинариевой; что Новый Рим, Константинополь, обладаем безбожными племенами Агарянскими; что Третий Рим есть Москва... что в России должно молиться о греческих, а в Греции о нашем [патриархе], который впредь, до скончания века, будет избираем и посвящаем в Москве». И тогда же оба патриарха вместе с Государем соборно установили в России четыре митрополии (Новгородскую, Казанскую, Ростовскую и Крутицкое подворье в Москве), шесть епархий архиепископских и восемь епископских. После чего начались торжества. Греки неустанно славили Царя, Царицу, «царского шурина», а Русские дарили их кубками из серебра, золотом, шелками, соболями, жемчугами. Затем в мае 1589 года гости, отягощённые дарами и казной, отбыли восвояси.

Спустя два года, в июне 1591-го, через митрополита Терновского, вместе с мощами Святых и двумя коронами для Царя и Царицы, греки передали в Россию соборную грамоту, утверждающую учреждение Московской патриархии, как третьей по чести кафедры Вселенской Церкви.