Несомненно, она может сказать, что Бонапарт, посетивший Мальмезон до своего отъезда в Египет, предлагал за имение 250 000 франков – приблизительно ту сумму, какую обязалась выплатить и она. Но после того, как он видел Мальмезон, Бонапарт видел Ри, ему очень понравилась мысль купить этот замок, а потом он увлекся каким-то имением в Бургундии. К тому же он не дал ей никаких полномочий покупать от его имени. Деньги он доверил своему брату Жозефу; через Жозефа же он выплачивал Жозефине ее годовую пенсию в 40 000 франков; о своих проектах он сообщал только Жозефу – ведь за все это время не было из Египта ни единого письма от него к жене».
Как мы уже знаем, Наполеон в конечном итоге оплатил все.
Далее Фредерик Массон рассуждает следующим образом:
«Ничто не принадлежит ей, даже дом на улице Победы – он был куплен на деньги Бонапарта. Ей остаются ее драгоценности, собранные в Италии, которые она любит показывать и которые, по отзывам современницы, достойны фигурировать в сказках «Тысяча и одна ночь», ей остаются еще картины, статуи и старинные вещи… Но что это в сравнении с тем, что она должна?»
После развода ничего не изменилось. Наполеон продолжил оплачивать долги своей бывшей жены.
Фредерик Массон констатирует:
«Он уплачивает 1 195 000 франков за национальное достояние в департаменте Диль, которое впоследствии послужат приданым Марии-Аделаиде, она же Адель, побочной дочери покойного господина де Богарне, когда Жозефина выдаст ее замуж за пехотного капитана Франсуа-Мишеля Леконта. Он уплачивает долг за Мальмезон, 225 000 франков – пустяки; он уплачивает 1 200 000 франков поставщикам, но предусмотрительно собирает все счета, приказывает привести их в порядок и, благодаря этому, вычтя стоимость недопоставленных предметов и понизив некоторые слишком высокие цены, отделывается половиной: 600 000 франков ровным счетом.
Этого могло быть достаточно для того, чтобы заставить Жозефину задуматься, если она вообще на это способна: муж, который так оплачивает более двух миллионов долгов, – это такой содержатель, какого нелегко найти, и который заслуживает того, чтобы для него кое-чем пожертвовать».
Похоже, Жозефина так ничего и не поняла, ни над чем не задумалась, ничем не пожертвовала. После развода выделенной ренты ей все равно не хватало, а Наполеон не мог допустить, чтобы Жозефина тратила больше, чем его новая жена, ставшая императрицей. Он не мог допустить, но она все же тратила, тратила, тратила…
Бернар Шевалье пишет:
«Наследники после смерти Жозефины обнаружили долгов на три миллиона франков, многие из которых восходили еще к первым годам Империи».
Избавившись от Жозефины, Наполеон активно приступил к осуществлению своих матримониальных планов.
Уже 21 января 1810 года он собрал свое ближайшее окружение, чтобы спросить их мнение по поводу «брачного альянса, отвечающего интересам Франции». Большинство выступивших высказалось за девятнадцатилетнюю эрцгерцогиню Марию-Луизу, дочь австрийского императора Франца I и племянницу казненной Марии-Антуанетты, супруги казненного французского короля Людовика XVI.
Императрица Мария-Луиза с сыном, Римским королем. Художник Франсуа Жерар
Но тут выяснилось одно интересное обстоятельство: оказалось, что, разрушив брак гражданский, Наполеон еще не обрубил связывавшие его с Жозефиной церковные узы, а император Австрии категорически выступил против брака своей дочери, который заключался бы иначе, чем по предписаниям и канонам его религии.
Как выяснилось, правом расторгать королевские церковные браки обладал лишь один человек – папа Римский. Но Наполеон и тут быстро нашел нужное ему решение: 3 января 1810 года были в спешном порядке собраны один архиепископ и четыре епископа, которые, сославшись на небольшие нарушения процедуры бракосочетания, единогласно постановили, что «брак между императором и императрицей объявляется утратившим силу». Парижское архиепископство 12 января 1810 года подтвердило это решение, и попробовало бы оно его не подтвердить. Таким образом, последняя нить, связывавшая Жозефину с Наполеоном, лопнула окончательно и бесповоротно.
Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш в своей «Истории императора Наполеона» по поводу этого брака пишет:
«На маршала Бертье было возложено поручение ехать в Вену с официальным предложением. Маршал прибыл в столицу Австрии в начале марта 1810 года и, доставив сперва портрет своего императора, представился австрийскому императору на торжественной аудиенции.
В короткой речи Бертье изложил причину посольства. Император отвечал, что согласен отдать Наполеону руку дочери. Эрцгерцогиня тоже выразила согласие, и 11 марта праздновали в Вене бракосочетание. Новая императрица французов отправилась в путь 13 марта, и 27-го прибыла в Компьень, где Наполеон располагал встретить ее. Первое свидание должно было происходить по великолепному церемониалу; но Наполеон не мог преодолеть своего нетерпения и нарушил правила, им же самим предписанные.
