В сопровождении одного Неаполитанского короля, в дождливую погоду выехал он тайно из Компьеня, стал у дверей небольшой сельской церкви и, увидев Марию-Луизу, бросился к ее карете.
Они приехали в Компьеньский дворец вместе; потом отправились в Сен-Клу, где 1 апреля совершился гражданский брак. На другой день они въехали в столицу. Церемония духовного брака происходила в тот же день в Луврской капелле со всей придворной пышностью и с возможным великолепием католического венчания. Император и императрица приняли благословение на брак от кардинала Феша, в присутствии всей императорской фамилии, кардиналов, архиепископов, епископов, сановников и депутации от всех сословий государства. То было истинно народное торжество; весь Париж предался веселью, и даже соседние народы радовались, воображая, что брак Наполеона с австрийской эрцгерцогиней будет прямым залогом мира».
После заключения брака Наполеона с Марией-Луизой Австрийской Жозефина, дабы не травмировать нежных чувств «молодоженов», была отправлена в далекий Наваррский замок. Что называется, докатилась…
Новое место ее негласной ссылки находилось в Нормандии, в мрачном замке, построенном в ста с лишним километрах от Парижа. 11 марта 1810 года Наполеон преобразовал это скромное имение в герцогство и жаловал Жозефине титул герцогини Наваррской.
27 марта 1810 года рыдающая Жозефина оставила Мальмезон и отбыла в Нормандию.
Проезжавшую через Эврё несчастную изгнанницу Жозефину напоследок побаловали артиллерийским салютом и парадом национальной гвардии, но вся эта показуха никак не смогла сгладить тягостных впечатлений от ее нового места жительства. Наваррский замок, построенный в конце XVII века, был безвкусен и мрачен. Свое название «Наваррский» он получил от имени королевы Наваррской, первой жены короля Людовика XII, жившей здесь в изгнании в имении, на месте которого и был построен этот уродливый замок, представлявший собой трехэтажный каменный куб, планировавшийся в свое время, как основание для гигантского памятника знаменитому полководцу маршалу Тюренну. Памятник так и не был построен, а возведенного «уродца» местные жители прозвали «кастрюлей» за удивительную схожесть приплюснутого купола замка с этим предметом домашнего обихода. Вот в этой-то «кастрюле» и предстояло «царствовать» униженной и оскорбленной Жозефине.
Замок был холодным и полуразвалившимся, и уроженке солнечной Мартиники он показался, по меньшей мере, Северным полюсом. Уже через месяц она начала «бомбардировать» своего бывшего мужа просьбами разрешить ей вернуться в Мальмезон. «Ваше Величество может не сомневаться, – писала она, – что я буду жить в Мальмезоне в полном уединении так, словно я нахожусь за тысячу льё от Парижа».
15 мая, когда суета с бракосочетанием Наполеона немного улеглась, Жозефина, наконец, получила положительный ответ на свои мольбы. Для нее это было счастье, причем не то приятное ощущение, которое обычно получают от созерцания страданий ближнего, а настоящее счастье избавления от своих собственных страданий.
Первое время Жозефина, как и обещала, жила в Мальмезоне в полном уединении, но ее кипучая натура оказалась сильнее соображений самосохранения. Снова начались бесконечные балы и приглашения гостей, причем уже в июне месяце сам Наполеон не удержался и навестил Мальмезон. Затем он приехал еще раз, затем – еще и еще.
Первая горничная Жозефины мадемуазель Аврийон весьма деликатно написала об этом:
«Император приезжал несколько раз, но редко, нанести визит императрице».
Как вспоминает графиня Анна Потоцкая, «так как император часто посещал бывшую императрицу, Мария-Луиза была очень недовольна этим». И ее, в принципе, можно понять. А кончилось все тем, что австриячка закатила Наполеону громкий скандал и потребовала немедленного возвращения Жозефины в ее «Наваррское владение».
Так 22 ноября 1810 года сказка кончилась, прекрасная карета превратилась в тыкву, породистые лошади – в мышей, а Жозефина вновь оказалась в Нормандии. В Эврё ее на этот раз никто не встречал, не было ни салютов, ни грома оркестров: месть новой императрицы по отношению к старой была продумана до мелочей. Надменная австриячка указала креолке на ее место. Подумаешь, герцогиня Наваррская…
Медленно прошла промозгло-слякотная зима. Сколько слез было пролито Жозефиной за это время, знает лишь она сама. Но вот 20 марта 1811 года в Наварру прибыл почтмейстер из Эврё и привез Жозефине новость, взбудоражившую всю Францию: новая жена Наполеона Мария-Луиза родила мальчика, наследника императора! И надо же такому случиться, что это произошло в день Святого Жозефа.
Поль-Мари-Лоран де л’Ардеш описывает рождение наследника так:
