Выполнить просьбу мог почти любой маг из присутствующих, но кое-кому, похоже, не понравилось, что Фарийский продолжал держать меня на руках.
Что ж, я и возле улегшегося на кровать Чейла посижу, почешу его за ухом.
Личина крепилась к медальону и развеялась, как только тот сняли.
Был момент, когда я испугалась, что это все-таки настоящий принц. Предположила – и ужаснулась.
Наследника престола, даже если он подонок, не рекомендуется кусать за зад и называть мерзавцем. Его нужно или незаметно перевоспитывать, или аккуратно выкидывать из очереди на престол.
– Вот так нежданчик! – воскликнул магистр.
Когда чары рассеялись, мы все недоверчиво уставились на согбенного, дрожащего брюнета. Приятный, скромный, я бы не подумала на него.
– Элрей Вин, напомню: чистосердечное признание сократит срок каторги.
– Да расскажу я, расскажу! – злобно выкрикнул второй распорядитель смотрин.
И он рассказал.
Без протекции построить карьеру сложно, особенно когда приходится конкурировать с родственницей главного придворного мага. И он не устоял перед соблазном, когда лорд Куаритис предложил сделку: Элрей получает шанс проявить себя во время смотрин, а взамен порочит имя принца, точнее, делает все, чтобы невесты не захотели за него замуж. Находясь под личиной наследника, сказать одной гадость, вторую шлепнуть по попе, третьей подарить в ювелирной коробочке мышь – это было невинно и забавно. Нет, ему, разумеется, не нравилось, но на что только не пойдешь ради карьеры? Особенно когда в спину дышит выскочка Анхела, которой полагалось уже быть замужем, а не соперничать с мужчиной.
Мучила ли Элрея совесть, что он пятнает репутацию его высочества? Какие пятна! Наследнику ничто не повредит, да и рано ему жениться, пусть пока гуляет.
Незадолго до ареста четы Куаритис с Элрея потребовали выполнения последнего задания: выдавая себя за принца, соблазнить ученицу хранительницы. Но принц почему-то уделял внимание вначале другим невестам.
Услышав подобное, Чейл издал хрипящий звук – рассмеялся по-тигриному и посетовал:
– Жаль, с меня не начал, остался бы Элрей без соблазнилки.
Глаза распорядителя чуть на лоб не выскочили.
– Я не хотел, так получилось, я их не трогал! – торопливо заверил он и продолжил рассказ.
Принцу Гектору якобы случайно достался удивительный артефакт: парные кольца, которые позволяют встретиться во сне с истинной парой. Если надевшая кольцо девушка не приснилась – значит, она не подходила. Артефакт возвращался к принцу, и он передавал его следующей.
На самом деле у наследника была магическая пустышка. Настоящее носил Элрей, к которому телепортировало девушку со вторым кольцом. Распорядитель делал ей неприличное предложение, заверяя, что это очередной этап смотрин, но во сне.
Две ведьмы отказались, но все же были вынуждены провести рядом с неприятным лжепринцем целую ночь, что непозволительно для родовитой ведьмы.
Почему девушки не жаловались, обнаружив утром вместо принца самозванца? Опасались скандала, стыдились, что попались в ловушку, проще было уехать сейчас и жутко отомстить Элрею в будущем. Жаль, он до последнего не понимал, иначе не рискнул бы становиться врагом мстительных ведьм.
Только третья девушка, даже не выслушав до конца, набросилась на подставного принца.
– Решительная, – прокомментировал магистр, – видимо, очень хотела замуж.
Моим щекам стало жарко: ситуация напомнила кое-что другое.
– Утром девушка увидела, что рядом не принц. Что было дальше? – подтолкнул замолчавшего Элрея магистр.
После томительного молчания он тихо отозвался:
– Она засветила мне в глаз, хотя сама же ночью и набросилась, не позволив договорить.
– За подлость слишком мало, – прокомментировал магистр.
– Так она не только в глаз врезала, – прерывисто вздохнув, пожаловался Элрей.
Маги заржали, даже Чейл зафыркал. Мужики…
– Почему вы продолжили выполнять требование лорда Куаритиса, когда его не стало? – задал логичный вопрос Фарийский. – Тем более после того, как он едва не принес вас в жертву.
Лицо Элрея злобно перекосилось.
– Так клятва же, я не мог бросить все, пока у принца были кольца.
– Вы могли забрать их у его высочества, чистосердечно во всем признавшись.
– И отправиться на каторгу, – мрачно отозвался Элрей.
А я вдруг отчетливо поняла: ему нравилось выдавать себя за принца, очернять чужое имя. Зависть, во всем виновата зависть.
Допрос продолжался до рассвета.
Услышав самое интересное, я могла бы уйти, но уснула, пригревшись под боком тигра.
– Она моя дочь, Йенран, понимаешь?
Чей-то взволнованный голос вклинился в приятный сон.
– Моя! Это моя дочь, представляешь?
Кое-кто был очень-очень взволнован и даже немного испуган.
– Вы уверены? – спокойно поинтересовался Фарийский.
– Артефакт только что подтвердил наше прямое родство. И мне кажется, что девочка знала, но не могла рассказать.
В голосе магистра Торвеолы, а это был он, теперь я это осознала спросонья, зазвучали теплые, мягкие нотки.
