– Ага. Там было что-то типа: наказание неминуемо, похитители кулона получат свое… А потом я проснулся. Извини, конкретно не помню, пересказываю своими словами. Да там и не было никаких других слов, я просто это все у себя в голове вдруг осознал, сложно описать…
Я заверил Пашу, что прекрасно понимаю, о чем он говорит. Я хоть и не подвергся никаким «голосам в голове», интуитивно прочувствовал его рассказ так, будто сам был в его шкуре. И это действительно было похоже на мой сон. Тут тоже неосязаемо присутствовал Оракул, было требование вернуть кулон и угроза тому, у кого он сейчас. И это ощущение измененной реальности: у него – игра, у меня – письмо. Посовещавшись, мы решили спросить у Лизки и в ту же секунду пулей помчались к ее квартире.
Наша подруга оказалась дома и даже вроде бы не сильно удивилась нашему внезапному визиту. В квартиру, однако, не пустила, и разговаривали мы на лестничной клетке.
– Лизка, – сразу начал Паша, запыхавшись после пробежки по лестнице и переводя дыхание, – сверхважный вопрос! Только скажи честно!
– Мне обычно нет смысла вам врать, – осторожно заметила Лизка в ответ.
– У тебя повторялись сны? – спросил я.
На несколько секунд воцарилась тишина, мы с Пашей испытующе смотрели в глаза нашей подруге, а она переводила взгляд с одного из нас на другого, удивленно подняв брови. Наконец Лизка неуверенно сказала:
– Значит, у вас тоже повторялись?
Я вкратце изложил свой сон, подробно останавливаясь лишь на деталях вроде кулона Кимериуса в тамагочи прохожих. Вслед за мной о своем сновидении рассказал Паша. Лизка слушала нас, открыв рот и качая головой, а потом медленно произнесла:
– Да, похоже, это и вправду не прекратится…
Лизка была на улице позавчера, когда услышала, как мама из окна зовет ее домой. Прибежав, она узнала радостную новость о том, что вот-вот приедет папа. И если какая-то капелька сомнения и появилась в этот момент в душе у нашей подруги, то сразу же исчезла – уж очень хотелось верить в то, что отец наконец действительно вернется. Конечно, Лизка помнила о своих снах на эту тему в начале лета, но все ведь закончилось, а значит, то, что происходило сейчас, – уж точно никакой не сон. Дверной звонок раздался через минуту после того, как Лизка переступила порог квартиры. Она была так возбуждена, что, едва увидев отца в щелке открывающейся двери, с криком кинулась к нему в объятия и так и висела на папе, крепко обнимая и ничего не говоря.
– Это сейчас я понимаю, что он был в той же одежде, в которой уходил, когда мы коптили стекла и ждали затмения. Уже по этому можно было что-то заподозрить. Тогда я не то что не заметила – мне было плевать, ведь главное, что папа наконец вернулся.
– Когда ты все поняла? – спросил Паша.
– Как только он заговорил. Наобнимавшись, папа взял меня за плечи и, смотря в глаза, сказал: «Вы должны вернуть кулон. Иначе вам крепко достанется. Вы увидите знак».
– Охренеть! – воскликнул я. – Представляю, как ты опешила…
– Не то слово! Я звука не могла издать, а он все повторял и повторял эти фразы: «вернуть кулон, крепко достанется, увидите знак». И больше ни слова! Только эти три предложения – и все. Наконец я зажмурилась и что есть силы закричала.
Лизка рассказывала полушепотом, периодически отвлекаясь на подъездные звуки: лифт и хлопанье входных дверей.
– И что случилось потом? – Паша ждал продолжения.
– Я проснулась.
– Ого! – удивился я. – Так быстро? У нас так не получилось.
Лизка пожала плечами, поджав губы. Где-то тремя этажами ниже кто-то вышел из квартиры и пошел вниз по подъездной лестнице. Дождавшись, пока звуки утихнут, я уточнил:
– А заснула ты незаметно и без всяких зеваний?
– Ага. Отключилась прямо на лавке на улице. Раз – и все.
– Ребята, – сказал Паша очень серьезно, – думаю, надо рассказать обо всем Эрни и извиниться, что не поверили ему тогда. Давайте через полчаса в беседке? Я позвоню Эрни и Максу.
– Я видела в окно, как Макс недавно к спортплощадке шел.
– Тогда давайте там и встретимся, – предложил я.
По словам Паши, Эрни не был потрясен его звонком и желанием вновь обсудить кулон. По телефону наш начитанный друг сказал лишь: «Чего и следовало ожидать», – а затем зачитал статью из утреннего выпуска «Степных Известий», где говорилось, что количество засыпающих растет четвертый день подряд. Закончив, Эрни подтвердил сбор на спортивной площадке около школы через полчаса. Добирались до нее порознь: я пришел с Пашей (как раз по пути он пересказал мне разговор с Эрни), Лизка – одна, чуть раньше нас, Эрни – один, чуть позже, а Макс, как и ожидалось, уже был там и занимался на брусьях. Он немного опешил от нашего внезапного визита:
– Ни фига себе, вы чего, решили спортиками заделаться?
– Ага, – улыбнулся Паша, – составим тебе конкуренцию за место в команде.
– Это вряд ли, – ответил Макс, спрыгивая на землю и отряхивая руки. – Случилось че-то?
– Нам всем снова снятся сны, – сказал я.
– И мы думаем, – подхватила Лизка, – что Эрни прав. Нужно вернуть кулон.
