Мы качнули руками два или три раза и разомкнули сцепленные ладони. После этого началось обсуждение того, как именно нам осуществить задуманное. Эрни сказал, что зарывать курганы будут уже в понедельник, а значит, у нас оставалось только три дня: остаток сегодняшнего, суббота и воскресенье. Затем Макс предложил пойти еще дальше в нашем дерзком безумии и не только заявиться на чужой микрорайон, но и попросить помощи у огров. Идея понравилась Лизке и Паше, но Эрни явно не хотел идти разговаривать с теми, кто уже не раз грозился «пришить» его к своей группировке. Я был готов поддержать идею пойти на «сборы» к ограм, потому что мне, как «туристу», вроде бы ничего не грозило, хотя на самом деле сама мысль об общении с этими типами совсем не привлекала. В итоге Макс все-таки уговорил Эрни, сказав, что берет все переговоры на себя, и, впервые за все время разговора проявив энтузиазм, объявил:
– Решено! Завтра мы завалимся на сборы к самим ограм! Встречаемся в час дня возле подъезда!
«Сборы», как объяснили мне ребята, – это своеобразные периодические собрания группировки, где решаются насущные вопросы, типа того, где еще настрелять денег или когда спланировать следующий набег на соседей. О том, что сборы огров проходят каждую субботу в середине дня за «Универсамом», знали все и потому старались в это время от греха подальше обходить магазин стороной. Мы же собирались нагрянуть прямо в логово одной из самых опасных группировок города, чтобы попросить у них несколько человек в качестве сопровождения в походе за магическим кулоном древнего оракула на чужой микрорайон. Вполне нормальный план, учитывая, что все происходящее уже давно было далеко от нормы.
Утром мне предстояло в очередной раз отнести сметану Лене. Она открыла только с третьего звонка, и вид у моей знакомой был какой-то измотанный и уставший: покрасневшие глаза с полуопущенными веками, медленные движения и тихий голос говорили о том, что у девушки явно была тяжелая неделя. Лена насколько смогла изобразила улыбку, когда принимала у меня банку со сметаной:
– Спасибо за это.
– Да пожалуйста, я вроде как и привык уже, как по расписанию…
Лена еще раз вяло полуулыбнулась и ответила:
– Больше не нужно.
– Правда? – удивился я. Хотя почему именно – и сам не понял, ведь когда-нибудь это должно было закончиться. Я попытался обратить все в шутку: – Объелась так, что ложка в горло не лезет?
– Нет, просто деда похоронили. Он твою сметану ел.
Мне стало неловко и стыдно. Всем, что я смог выдавить, чтобы оправдаться, стало слово «извини». Лена махнула рукой и сказала, что сейчас поставит банку на кухне и придет. Пока я ждал ее на лестничной площадке, в голове крутились кадры-воспоминания о том, как мы с ребятами заметили еловые ветки вчера. Значит, это был дедушка Лены? Уточнять, так это или нет, я не стал. Когда моя знакомая вернулась, она сама перевела тему:
– Слушай, правда, спасибо. Ты мне очень помог в это сложное время.
– Да правда не за что…
– Если тебе что-то нужно…
– Не-не, – я замотал головой, потому что все благодарности за доставку сметаны я уже получил в виде проката видеокассет.
– Точно? Никаких проблем ни с кем нет? Могу помочь.
После этих слов Лены я сразу же вспомнил о ее принадлежности к «бабской конторе», как сказал Эрни, а еще – о предстоящем завтра походе на седьмой микрорайон, но не мог решить, стоит ли об этом рассказывать.
– Так что, – продолжила она, заметив мое смятение, – какие-то проблемы?
– Нет-нет, ничего, – заверил я, решив ничего не говорить.
– Ну смотри. Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся, так что пусть последнее воспоминание обо мне будет о том, как помогла тебе в чем-то. Ты мне помог намного больше, чем на пару видеокассет.
– Нет, правда, ничего. А почему не увидимся? Я тут каждое лето, и следующим тоже приеду, и через два года, и…
– Я переезжаю. Уже на этой неделе.
– А-а-а…
Мы попрощались, неловко обнявшись. Сам не знаю, почему, но мне стало грустно. Как будто какая-то важная часть жизни закончилась, хотя и заключалась всего-то в том, чтобы несколько раз отнести банку сметаны на третий этаж и обсудить кино. До этого последнего похода к Лене всем, что меня наполняло, были мысли о предстоящем походе к ограм и сильное волнение по этому поводу. Теперь же все это как будто немного потускнело и представлялось уже не таким важным. Я пришел домой в раздумьях и долго стоял у окна, бесцельно смотря во двор. А потом за мной зашли Паша с Лизкой.
День выдался ветреный и пасмурный – второй раз за лето. Откуда-то вдруг налетели тучи, воздушные порывы гоняли по дворам земляную пыль, а мимо нас в процессе похода к «Универсаму» даже пронеслась пара шаров перекати‐поля. Я сразу заподозрил, что что-то не так, едва увидел Эрни у подъезда несколько минут назад. Он был как будто растерян и смотрел перед собой рассеянным взглядом. Лизка, очевидно также заметив в друге что-то странное, спросила, все ли нормально. Эрни шел, машинально переставляя ноги и смотря в землю, даже не заметив вопроса.
