– Дербенский хожалый, – хриплым голосом выговорил Белый Саван. Человек этот оказался высоким, сильным, широкоплечим великаном с рыжей бородой, заплетенной в две косички, перехваченные на концах резными медными скрепами. Когда этот рыжий бородач снимал с головы капюшон, Лорни заметил, что подкладка его белого льняного савана сшита из толстой и прочной кожи. Этот саван совсем не походил на меховые одежды того варварийца, которого одолел нуониэль у «наблюдальни». Рыжий бородач был облачён в добротный кожаный доспех, замаскированный под эти светлые монашеские лохмотья. Рыжие волосы сурового мужчины доходили ему до плеч и тоже были собраны в пучки, стянутые резными бронзовыми оковками.
– Коль люди так кличут, значит, хожалый и есть, – стараясь дышать ровно, ответил Лорни.
– Наши часто тебя встречают, – хрипел рыжий. – Знаешь, кто я?
– Со штолен, поди, – предположил Лорни.
– А я думал, хожалые не суют свои носы в чужие дела, – хмуро сказал рыжий. – Почёт и уважение таким хожалым. А ты, видать, спутался с рыцарями. Как интересно! И сколько их?
Лорни смолчал, а рыжий продолжил:
– Брось это, человек пути! Рыцарю недолго осталось бродить по здешним лесам. А вот ты ещё пожить можешь. Ты ведь хожалый. А хожалых убивать негоже. Я ведь не прошу тебя предавать кого-то. Мы просто беседуем. Ведь это удача – встретить человека пути и беседовать с ним.
– А разве у вас на островах беседуют с мечами у горла? – робко спросил Лорни, дрожа от страха.
– У нас на островах не беседуют. У нас сражаются. И гораздо лучше рыцарей. Ну так ты расскажешь, что же задумали твои новые друзья?
– Да всего лишь
– А ты, значит, идёшь впереди и смотришь, готовы ли мы к беседе или нет, – расслабленно сказал рыжий, повеселев. – Как сам считаешь, долго наш с рыцарем разговор продлится?
– А рыцарь не один, – посмелел вдруг Лорни. – Есть ещё нуониэль. И он уже поговорил с одним Белым Саваном. Беседа вышла на славу. Белый Саван просто потерял голову от своего собеседника.
– Нуониэль? Я слышал о таких. Они любят острое словцо. Но в
– У него язык подвешен, – только и ответил Лорни.
Белый Саван убрал от шеи скитальца меч и огляделся. Кругом молчал лес. Воздух только начал снимать с себя пелену ночной тьмы. Накрапывал дождь, стуча каплями о мёртвые листья.
– Значит, ты решил, что нашёл себе друзей? – вздохнул рыжий. – А мне казалось, что у человека пути не может быть ни друзей, ни близких. Кто такой хожалый, по-твоему? Загадочный путник, знающий о жизни всё? Опытный следопыт и жрец учения о человеческом духе? Ты сам прекрасно знаешь, что это вздор. Такие, как ты – ничтожество. Сбившиеся с пути бедолаги, которых не признают ни земляки, ни родственники. Ты всегда поступал так, что все вокруг отворачивались от тебя. Твои новые друзья просто хотят, чтобы ты показал им дорогу, ведь ты знаешь эти места. А когда они дойдут до своей цели, тебя забудут. Ты снова останешься один. Они говорят с тобой о деле и молчат о том, что от твоего плаща разит, как от дохлого енота. Ты вонюч, одинок и труслив! Тебе не дано поступить так, как ты никогда не поступал. Ты себя не поменяешь. А если и поменяешь, то никто, никогда тебя за это не обнимет.
– Не обнимет? – удивился Лорни, забыв на секунду свой страх.
– Ха! – тихонько усмехнулся Белый Саван. – Ты и забыл, что такое объятия! Бегаешь за каждым, у кого есть две руки, надеешься на благодарность. А в чём эта благодарность заключается, уж и не помнишь! Это смешно! Не знаю, что страшнее – смерть или твоя жизнь.
Лорни молчал. Скиталец понимал, что Белый Саван хочет унизить его, оскорбить, сломать волю. И всё же этому грубому воину удалось докопаться до таких потаённых глубин души, куда сам Лорни уже давно не заглядывал.
– Так что же делать с тобой, рыцарем, южанином и этим голубем? – размышлял вслух Белый Саван, прислушиваясь к лесу. – Что будет, если голубь улетит? А если не улетит? Загадка! Ты человек пути. Мудрый. Сделаешь всё так, как надо, а мы, рано или поздно придём, и оценим твою разумность.
Белый Саван снова коснулся остриём меча голубиной клетки. Накинув на голову капюшон, он попятился назад и скрылся за деревьями, оставив Лорни одного со своим страхом и сомнениями.
***
– Они шли за нами с самого лагеря, – впопыхах говорил Лорни. Он хотел рассказать рыцарю всё как можно скорее. С одной стороны, скиталец переживал, что враг вот-вот появиться на пороге, а с другой, его подстёгивала необходимость враз и навсегда покончить со своей трусостью. Пусть ему останется жить считанные часы, но он умрёт честным человеком.
Ломпатри, который только что, казался странным, в мгновение ока превратился в того сурового, беспощадного и жестокого человека, которым слыл всю жизнь. Доброе лицо рыцаря превратилось в хмурую гримасу полководца, склонившегося над картой грядущей битвы, выиграть которую невозможно.
– Сколько, – только и спросил Ломпатри, не глядя на скитальца.
– Не знаю. Может быть шестеро, – всплеснув руками, ответил Лорни.
