Воська обрадовался и кивнул, в знак одобрения. Но мимолётная улыбка на лице Ломпатри тут же исчезла. Он толкнул ногою бочонок с элем и тот пропал во тьме за краем обрыва. Вскоре откуда-то снизу раздался глухой удар, отозвавшийся эхом в затянутой облаками пустоте. Кроме Воськи, это видел только Лорни; скиталец в это время сидел на одном упавшем дереве в лесу, в сторонке от всех. Чиджей не рассердился на него за то, что Лорни выдал чужакам это секретное место. Видимо, приветствие нуониэля каким-то волшебным образом сняло подозрения в нечестивости помыслов незваных гостей. И всё же, несмотря на гостеприимство фея, Лорни не находил себе места, не мог общаться со своими спутниками, и постоянно наблюдал за рыцарем Ломпатри. Теперь, когда бочонок с элем полетел вниз, вместо того, чтобы быть откупоренным и выпитым до дна, Лорни пришёл в себя. Скиталец посмотрел на рыцаря новым, чистым взглядом надежды. Лорни даже встал, чтобы подойти к рыцарю, но тут к Ломпатри приблизился повеселевший Вандегриф и потянул своего друга к костру, где сидели остальные. Потом Лорни слышал, как Воська извиняется за то, что не уберёг эль, а остальные гудят, выказывая своё негодование. Лорни решил, что лучше оставить разговор с рыцарем на утро. Возможно, будет ещё не поздно.
***
Утро первым зимним морозцем дыхнуло на сонных путников. Накануне расположились на ночлег в хижине Чиджея. Сам фей отправился ночевать в «пато». Этим словом он называл развалины башни, сокрытые лесом и голыми кустами. Когда-то башня из чёрного камня гордо возвышалась над раскидистыми клёнами, а теперь она завалилась, как срубленное дерево и лежала вросшая в мягкую почву. Мох и трава год за годом наступали на гладкий чёрный камень, блестящий от росы. Но внутри башни по-прежнему оставалось сухо и тепло. Большая часть развалилась на отдельные камни, а центральная часть строения уцелела. Тут фей и коротал холодные зимние ночи. Переделав упавшую башню в уютную полуземлянку, Чиджей сделал себе завидное укрытие.
Лорни проснулся от прохлады, лизавшей его левое плечо. Не успел он открыть глаза, как услышал голос Закича: коневод шептался с Ейко.
– Идём, находим глаз, смотрим немного, кладём обратно и на цыпочках возвращаемся сюда, – объяснял Закич.
– Ай, поймают нас! – отвечал Ейко, которому явно не нравилась вся эта затея.
– Обижаешь, парень! – давил на мальца Закич. – Не такие дела проворачивали!
– Это, какие же ещё дела? Уж не с той книгою жреческой?
– Так! Всё! – рассердился Закич. – Как же вы мне все с этой книгой надоели! И знаешь что? Обидел ты меня такими подозрениями!
– Да не хотел я, – взгрустнув, ответил Ейко. – Ты извиняй.
– Хорошо. Но тогда пошли за глазом.
– Ладно, – нехотя согласился Ейко. – А как же господин рыцарь Ломпатри?
– Ему до глаза дела нет. Он и не верит в него вовсе. А если прознает, что ты такое дело провернул – только больше тебя уважать станет.
Закич и Ейко тихонько выбрались из хижины. Лорни привстал и осмотрелся: все спали, только место рыцаря Ломпатри пустовало. Скиталец испугался. Он вскочил и кинулся вон. Рыцаря он нашёл тут же, сидящим на обломках стены. С неба падали редкие маленькие снежинки, тающие, касаясь мягкой травы. Оставшиеся лоскутки рваного тумана, таяли в нарастающем свете прохладного утра.
– Господин Ломпатри, – решительно начал скиталец.
– Доброе утро, Лорни, рад тебя видеть, – ответил Ломпатри, продолжая чистить рукоять своего меча маленькой льняной тряпочкой. От доброжелательности рыцаря Лорни стало только хуже: разговор-то предстоял не из лёгких.
– Не такое оно и доброе, господин, – сказал Лорни. – Вы будете ругаться, но я знаю, что такое честь.
– Это хорошо, – ответил Ломпатри, без намёка на неискренность. Это ещё сильнее надавило на Лорни.
– И я знаю, что поступал не по чести всю жизнь. Играя в рыцарей, я посоветовал своему другу бежать, а не сражаться насмерть. Это погубило и меня и его. Теперь, жизнь снова ставит меня перед таким выбором. И я не могу поступить так же.
– Ты редкостный счастливчик, если жизнь даёт тебе возможность исправить ошибку, – ответил Ломпатри спокойно, потирая рукоять меча.
– Признать ошибку – одно, а исправить – совсем другое, – беспокойно говорил Лорни. – Можете убить меня, но я лучше умру, чем буду жить с этим. Господин Ломпатри, предал я вас! С потрохами предал!
Глава 19 «Течение самой жизни»
Скиталец шёл по лесу, держа в руках клетку с голубем. Отряд продвигался где-то рядом, по берегу реки. Очень клонило в сон, ведь последние дни выдались не из лёгких. Лагерь и штольни были уже рядом, а, глянув вверх, среди крон деревьев можно было увидеть острые скалы Дербенского Скола.
Внезапно повеяло холодом. У самой шеи вдруг возник острый клинок. Ещё шаг и этот клинок перерезал бы Лорни горло. Скиталец мгновенно замер. Широкий меч держала твёрдая рука. Из-за дерева медленно появился человек в белом саване. Он сделал несколько шагов, держа свой меч у горла скитальца. Вторым мечом он коснулся клетки с голубем.
